Спецназ Лысой Горы
Шрифт:
Младшая Хозяйка продолжала что-то говорить, куда-то мне за спину показывает Данила, только не шевельнуться и даже не вздохнуть. Только холодок эфеса в ладони и озноб стрелой по позвоночнику, веки даже не свинцом налились, а будто запечатаны навек, и вдруг треск веточек в костре, тихий-тихий – как раз такой, что слушал бы, не отделяя от тишины…
– Как ты себя чувствуешь, Олекса? Рад мне?
Где-то далеко остались город и комната в доме на Прорезной, ведьма и князь. Старшая Хозяйка была в
Глава девятая
Герой меча и магии
Иногда не так важно, что вы бросаете к её ногам, важно – что это за ноги.
Когда-то давным-давно я перестал верить, что можно умереть в честь прекрасной дамы… Примерно в тот же период я обнаружил, что прекрасным полом можно не только любоваться…
Я был неправ.
Ради этой женщины можно было всю жизнь воевать, теряя в год по килограмму костей и мяса, проливая ведрами кровь, просто ради того, чтобы бросить к ее ногам какую-нибудь страну и сказать… А, все равно, что сказать, лишь бы слушала, лишь бы смотрела – и, если её интерес начнет угасать, оглядеться вокруг, что там еще можно бросить к ее ногам…
Мне не нужно было слышать ее голос, чтобы знать – я в шатре у Мокаши. Просто по тому, как мне дышалось…
– Меч можешь положить… Олекса, как получилось, что он достался тебе?
Старшая Хозяйка сидела на своих любимых подушках у огня, и казалось, раскачивалась вместе с языками пламени…
– Ты еще не разлюбил мой кофе?
В Киеве кофе не достать. Точнее, он есть, но цена не позволяет получать удовольствие от вкуса, всё давишься подсчетом: сколько рублей я только что глотнул?
– Сладкий и горячий?
Наверное, это называется соскучиться… Если только можно соскучиться по смерчу, прошедшему в шаге от тебя и оставившему в живых. Можно всю оставшуюся жизнь рассказывать об этом друзьям и знакомым, но едва ли мечтать о повторной встрече… Или всё-таки можно?
Она проделала свой любимый фокус, вытащив прямо из воздуха поднос с кофейником и крохотными фарфоровыми чашечками… Между мной и моей чашкой было – протяни руку и возьми. Но это было бы неправильно. Правильно было наконец устроиться на подушках и смотреть. Смотреть, как Мокаша не встанет – перельется из «сидя» в «стоя», чтобы сделать два шага в мою сторону…
…Чтобы воздух качнулся, прорывая грудь навылет, чтобы захлебнуться и не слышать, как падает поднос и разливается бесценный напиток… Блики огня переплавили наши тени, было странно чувствовать и знать, странно длить и длить, и ловить взгляд, и не отпускать, даже когда уже надо снова стать отдельными телами, но только ближе, чтобы снова нырнуть, чтобы затосковать от того, что это не навсегда. И до комка в горле: пусть не навсегда, но это уже не отнять…
– На самом деле я действительно хотела предложить тебе кофе…
– Горячий и сладкий?
Странно,
– И еще ты спрашивала про меч.
– Да. Я была уверена, что рано или поздно ты все-таки осмелишься взяться за его рукоять. Но ты не должен был его вытащить.
– Я не слишком хорош для него?
– Нет. Олекса, ты же маг, хочешь ты того или нет, но твой дар совсем другой: ты должен был его уничтожить, а этого не произошло.
– Мне было бы довольно трудно быть здесь и сейчас, если бы не меч Ария. Там был еще один клинок, и эта порция железа сильно помешала бы нашей встрече… Фактически любой встрече.
– Да?
Кажется, я был несколько витиеват в формулировке…
– Олекса, ты зря так боишься смерти… Я обещаю тебе, что буду ждать тебя в этом шатре, что бы с тобой ни случилось. И потом, ты же «маг, не знающий своей силы», ты же собираешься её когда-нибудь узнать?
– А для этого обязательно нужно умереть?
– В каком-то смысле да. В каком-то смысле любой, кто владеет силой, может добиться чего-то действительно стоящего, только дойдя до черты… И переступив через нее. За всё надо платить.
– По вечерам на Бессарабском рынке бесплатно раздают рыбу и яблоки…
– Только летом, и только детям и нищим. Ты, Олекса, не относишься ни к первым, ни ко вторым, хотя тебе этого очень хочется. Пора взрослеть…
Я не заметил, как это произошло, но Мокаша уже была не рядом. Она пила кофе, нисколько не стесняясь своей наготы. С тем же успехом она могла сейчас стать нарисованной или переехать на Северный полюс. Почему-то мне казалось: если я рискну ее поцеловать, эффект будет примерно тот же, что от поцелуя рельсы на морозе. То есть больно, всё еще больно и, что ни делай, всё равно больно.
– Сегодня утром мне казалось, что я достаточно взрослый, – снова не пошел в школу и никто меня не ругал… И кстати, почему я не должен был вытащить меч?
– Как тебе кофе?
Кофе источал изумительный аромат и был таким, как она обещала. На самом деле это вообще был тот редчайший случай, когда вкус кофе лучше запаха.
– Лучший кофе в моей жизни.
– Ты видел, как я молола зерна, кипятила воду, заваривала, добавляла сахар? Ты видел: вот ничего нет – и вот что-то есть… Еще чашечку?
– Большую.
– Держи…
Это было мальчишеством, но я коснулся рукой руки – горячая… Может, и поцелуй прошел бы?
– Олекса!
Кажется, не прошел бы…
– Этот кофе создан мной. В нем нет ничего, что росло бы в этом мире, но ты его пил. И, так же, как любой другой напиток, он достаточно быстро выйдет из тебя… Это безумие – тратить на это свою силу, но я так хочу, и я могу себе это позволить…
Кофе ты выпил, а этот поднос может лежать сотни лет, и, пока его не коснется рука мага, никто не узнает, что это не кусок железа, а моя сила, выглядящая как поднос… Может быть, я слишком витиевата?