Спецхранилище

Синицын Олег Геннадьевич

– Ты можешь поддерживать себя тем, что вы называете иронией. Ты можешь утешать себя мыслями, что все обойдется. Но что бы вы ни делали, куда бы ни прятали пирамидку – слуги Зельдерона найдут ее в считаные дни, потому что пришло ее время. Земля падет под неудержимой мощью нашего повелителя!

Меня до крайности раздражала его самоуверенность, но приходилось держать себя в руках, чтобы выведать больше информации.

– Ты говорил, что раньше пирамидка находилась у твоего господина. Почему она сейчас у меня?

– Это, как у вас говорится… недо-ра-зумение.

Мерзкий предатель… – прозвучало имя, в котором было не разобрать ни единого звука. – …украл ее. Он собирался использовать пирамидку, чтобы стать выше моего господина, однако не знал, как заставить ее работать, пытался скрыться на этой планете, где его сбили ваши допотопные орудия.

– Каким образом вы нашли меня и что еще вам обо мне известно?

– Нам известно все! Даже больше, чем ты знаешь сам! Наш разведчик, прежде чем ты убил его, передал на орбиту твой образ, твою ментальную голограмму. Тебе от нас не спрятаться.

Пришелец оторвал крупную голову от лавки и приблизил ко мне лицо. Широко распахнутые глаза уставились на меня, я невольно дотронулся до виска, проверяя, на месте ли алюминиевая шапочка.

– Ты должен отдать мне пирамидку прямо сейчас, земляк! У тебя нет другого выбора. Я сообщу об этом своему господину, и он сохранит твою личность в неприкосновенности. Нам нужны наместники, представители нации, которые станут управлять другими рабами. На твоем месте я бы отдал пирамидку и освободил меня, земляк!

Выслушивать его гнилые речи больше не было сил. Ноги разогнули меня, подняв над лавкой.

– Я тебе не земляк, тварь поганая. Я офицер российской армии! Не тебе меня учить.

Он вдруг заговорил негромко, с неожиданным сочувствием:

– Ты сорвался. – На устах пришельца возникло подобие улыбки. – Ты думаешь, что можешь контролировать жажду, но ты ошибаешься. Только мой господин сможет тебе помочь. Только он. Подчинись, и он осуществит твои жела…

Я запихнул ему в рот далекий от свежести носовой платок, который комкал в ладонях, пока он излагал мысль. Гнилые речи тут же смолкли. Пришелец задергал головой, пытаясь освободиться от кляпа, и мне пришлось еще раз успокоить его зуботычиной.

– Не трепыхайся, – по-дружески посоветовал я, – целее будешь. Полежишь пока здесь. А мне надо поговорить со своим повелителем Вселенной.

Живот и шишковатые колени пришельца для пущей надежности я прикрутил к лавке еще двумя мотками проволоки. Кроме этого пришлось пожертвовать ему свою шапочку из фольги. Я насадил ее на скользкий череп, а чтобы она не сваливалась, обмотал шнурком от ботинка. Не хватало еще, чтобы злобный чебурашка подманивал в заброшенный корпус случайных прохожих, представляясь им невинным ребенком, которого захватил в заложники маньяк-педофил.

Лавку с привязанным пришельцем я оттащил в кладовку, отыскавшуюся за комнатой детской группы. Не считая засохших экскрементов и обрывков

газет, в кладовке было пусто. Я заволок туда лавку, закрыл дверь, навалил снаружи гору шкафчиков, на дверцах которых были изображены вишенки, яблочки и груши. Вряд ли кому-либо придет в голову разбирать их.

* * *

Когда я покинул корпус, солнце клонилось к закату. Вечерок был теплым и славным. В траве трещали цикады, среди тополей чирикали воробьи. Те и другие совершенно игнорировали поволоку из дыма, стелящуюся по траве и путающуюся в ветвях.

Пришельца я решил оставить на ночь в заброшенном детском саду. Не домой же его тащить, в самом деле! Или на спецхранилище везти на багажнике велосипеда. Пусть отдохнет в кладовке рядом с засохшими экскрементами, достойное для него соседство. А мне тем временем нужно привезти сюда Гордеева. Пусть послушает, какие разговоры ведет этот представитель наших братьев по разуму, пока ему хочется разговаривать… Конечно, многое из того, о чем он сегодня поведал, может оказаться ложью. Но даже если оно хоть на четверть правда – жителей Земли ожидают крупные неприятности. Почище Бен-Ладена и глобального потепления, да-с…

Я извлек из кармана мобильный.

Инессу Александровну (уж не знаю, кем она приходится доктору-полковнику: помощником или секретаршей?) мой звонок оторвал то ли от ужина, то ли от мужчины. В любом случае она была раздражена. Стараясь не обращать внимания на ее тон, я поинтересовался, не появлялся ли Гордеев. Трубка в ответ рявкнула, что Гордеев появится завтра в районе полудня и сразу мне перезвонит – она, Инесса Александровна, прекрасно об этом помнит, незачем беспокоить ее лишний раз, после чего отсоединилась. Дескать, общаюсь с министрами да генералами, а тут какой-то капитанишка достает, да еще в выходной день! Ладно, время терпит.

Кроме трофейного бластера, я стал обладателем подвески с разными причиндалами, реквизированной с пояса пришельца. Разбираться в их назначении сразу не стал – завернул все в пыльный кусок мешковины, найденный на одной из веранд, и направился домой.

Я нарочно выбрал маршрут так, чтобы пройти мимо сараев. Хотелось взглянуть, как там обстоят дела.

Оба подъезда к деревянным постройкам загородили пожарные машины и толпы зевак. Я протиснулся вперед, чтобы можно было оглядеть картину бедствия.

Сарайный комплекс было не узнать. Окружающие его заросли, полтора часа назад пышущие буйной зеленью, представляли собой жалкое зрелище. Часть из них выгорела, у остальных от жара изогнулись ветви и осыпались листья. В центре перекосившегося ряда хозпостроек зияла гигантская обугленная дыра. На ее дне, среди головней, блестели лужи, по которым шлепали пожарные в комбинезонах и касках; еще один бродил по уцелевшему участку крыши. Интересно, найдут ли они останки пришельца, которого бросил в огонь дядя Саня? Сомнительно. От него осталась разве что горстка пепла да обугленные кости. Доски сараев были очень сухими, температура в эпицентре могла достигнуть рабочих режимов крематория.