Спецхранилище
Шрифт:
Гордеев не оставил мне своих координат. При необходимости я мог узнать их через Гаджиева, но не стал этого делать. Похоже, полковник был прав и мои опасения не имеют под собой почвы. Следующие полторы недели без происшествий это наглядно подтвердили. Потихоньку я начал забывать о странностях. Хотя вспомнить о них было достаточно просто – спуститься в морозильную камеру бункера.
И все-таки каждое утро я расспрашивал своих подчиненных о необычных событиях в окрестностях спецхранилища. Не видел ли кто свечений в небе? Странных облаков или молний? Подозрительных шумов? Но нет, мои подчиненные ничего такого
Правда, один человек с некоторых пор перестал считать меня ненормальным. В тот день, когда войсковые «Уралы» снялись с холма и двинулись колонной в сторону Коровьина, он пришел на объект не в свою смену, неся на плече косу. Оставив запись в журнале, Тарасыч принялся освобождать от зарослей пространство вдоль ограждения. Он косил молча, угрюмо, не отвечая на вопросы до крайности изумленного Морозова, просто выполняя просьбу, о которой я попросил однажды подчиненных.
С дядей Саней за эти полторы недели я больше не виделся. Так получилось, что в дни его дежурств меня не было на объекте. Один раз я ездил по делам в город, второй пришелся на мой выходной. Я не избегал его специально, просто до поры судьба развела нас по разным углам ринга.
На следующее утро после потасовки с ним, аккурат перед тем, как я звонил Самсонову в Германию, Юлька заметила на моем лице припухлость и поинтересовалась ее происхождением. Я ответил, что меня укусила оса. Юлька не поверила, но перегаром от меня не тянуло, поэтому обошлось без претензий. Слава богу, она не видела синяков на ребрах и выбитого зуба – я специально не открывал рот широко. Недели через две заявлю, что у зуба сгнил корень и я вырвал его в местной стоматологии. Пусть попробует проверить.
Юлька нашла себе занятие. Она решила организовать под окнами нашей квартиры цветник. Натаскала откуда-то плодородной земли и булыжников, которыми выложила контур (он опять напоминал мне летающее блюдце), посадила герань, астры, хризантемы и бережно за ними ухаживала. В доме появились лейки, тяпки, удобрения, книги о садовых цветах, на вешалке в прихожей обосновался перепачканный землей фартук.
Настя наслаждалась всеми прелестями деревенской жизни: купалась в речке, играла с подружкой из дома по соседству, один раз гоняла в футбол с мальчишками. Мама заставляла ее читать книжки, заданные по школьной программе, но Настя ленилась это делать. А в субботу ранним утром, когда от реки поднимался пар, мы с ней отправились на рыбалку. Поймали несколько окуньков и подлещика, после чего я зацепил крючком корягу и порвал лесу.
На чердаке нашего дома я наткнулся на велосипед «Аист» без колесной звездочки. Допрос соседей на предмет наличия хозяина выявил, что ископаемое принадлежало Ивановым, переселившимся в город лет пятнадцать назад. Дед Павел из первой квартиры страшным шепотом посоветовал забрать велосипед себе, что я и сделал, переместив его с чердака в маленький коридорчик возле общего туалета. Звездочку я купил за пятнадцать рублей у какого-то бомжа на блошином рынке. Поставил ее на колесо, натянул цепь и стал ездить на работу. Иногда катал на раме Настю. Особенно ей нравилось, когда она держала
Трижды я ходил в березовую рощу, чтобы проверить, не вскрыта ли почва у корней одного из деревьев. И все три раза мои опасения были напрасны. Схрон никто не обнаружил. Только однажды в сторонке была примята трава, валялся пустой пузырь из-под водки, крошки пшеничного хлеба и два пластиковых стаканчика. Я подобрал бутылку и стаканчики, чтобы выбросить в мусорный контейнер.
Слов из листвы я не услышал.
По вечерам я вернулся к вырезанию ложек. После двух месяцев непрерывной практики в руках появилась сноровка, отчего производство получалось интенсивным. Бывало, из-под моего резца выходило по две ложки за вечер: сядешь на крылечке с папироской и сам не заметишь, как время пролетит. Готовые изделия я раздаривал соседям. Если в обеденное время проходить мимо нашего дома, то в распахнутых окнах первого этажа хорошо видно, чем бабушки и их внучата хлебают суп или кашу. Приятно, доложу вам.
Однако даже самым острым резцом я не мог вырезать гадкого червяка, поселившегося во мне после встречи с «Семеном». Эта тварь каждый день, каждую минуту подавала голос, требуя огненной воды. Хотя бы каплю. Где бы я ни был, что бы ни делал – он все время подтачивал меня изнутри. Оттого я и резал ложки как автомат, чтобы заставить его заткнуться. Получалось далеко не всегда.
В остальном же все было нормально в эти полторы недели. Моя душа обрела шаткий покой. Только иногда, когда Настя показывала на летящий самолет или туча вдруг закрывала солнце, я излишне резко вскидывал голову. Но в остальном все было нормально.
А потом случилось событие, которое вновь перетряхнуло устоявшийся бытовой уклад. После него в мою жизнь пришел мрак.
Был вечер, еще не темно, но уже не светло. Мы с Настей сидели на лавочке возле дома и играли в шашки. Я выиграл у нее три раза, она у меня два. Сквозь распахнутое окно, в которое я вставил самодельную раму с сеткой от комаров, виднелся профиль Юльки, ушивавшей Настино платье. Из окна на втором этаже, принадлежавшего бабушке Нюре, распространялся запах свежего печева.
Очередная партия подходила к концу. Моя черная «дамка» хозяйничала в тылу Настиной группировки «белых», когда зазвонил рабочий мобильник. Я глянул на дисплей, но на нем не высветилось ни имени, ни номера вызывающего абонента.
– Алло? – произнес я в трубку.
В ответ была тишина, хотя я чувствовал, что на другом конце кто-то есть. Кто-то держит трубку возле уха, затаив дыхание. Такое иногда случается, когда попадают не по адресу, не могут узнать собеседника и пытаются вычислить его по голосу.
– Это Стремнин, алло, я слушаю!
Из трубки раздалось хихиканье. Ломающееся, сиплое, наглое. Похоже на поведение подростка, набравшего первый попавшийся номер, чтобы потешиться над незнакомцем. Именно так я и решил, когда хихикающий собеседник бросил трубку.
– Пап, твой ход, – сообщила Настя, глядя на меня снизу глазами-черешнями.
Я положил телефон возле выбывших из игры фишек, поднял руку над игровым полем, чтобы сделать очередной ход, когда мобильный зазвонил опять.
– Алло, – сказал я недовольно.