Спец
Шрифт:
— Ну упокойся, Ириска. Я люблю тебя ничуть не меньше. Ты думаешь, мне легко было? Я страдал еще больше тебя.
— Правда? — всхлипнув, спросила она его и, оторвав лицо от плеча, с надеждой заглянула ему в глаза.
— Правда, — сказал Виталий и, посмотрев на ее заплаканное лицо, улыбнулся, той улыбкой, которую она так любила. — Ну и что ты у меня такая плакса?
Он взял любимое лицо в свои ладони, смахивая слезинки большими пальцами.
Пока ничего не подозревающие голубки мирились и миловались, сидя в машине, по городу, пренебрегая ограничениями
— Быстрее-быстрее! Быстрее давай! Ну, жми! Быстрее давай!
Детектив, которого он нанял, честно отрабатывая свой немалый гонорар, сообщил ему о контакте его жены с Баниным. И теперь Олег, боясь опоздать, летел на всех парах на место встречи. Он желал застать их на месте преступления, хотя, что делать дальше, он пока не знал.
Вот и черный «Марк». Едва «Виста» остановилась, из нее выскочил разъяренный, с перекошенным лицом муж Ирины и, подобрав на ходу какой-то булыжник, бросился к машине Виталия. Перепрыгнув дорогу в пять шагов, он оказался у водительской двери и со всего размаха шарахнул исконным оружием пролетариата в стекло. Каленое стекло разлетелось на множество мелких кусочков. Перепуганная неожиданным нападением Ирина выскочила из машины и побежала. Разгневанный и поруганный муж кинулся вслед за ней, его лицо в этот момент выглядело совершенно безумным.
Моментально пришедший в себя Виталий видел все это из машины и, понимая, что сейчас может произойти все что угодно, сильно испугался за Ирину. Но что делать? Пока он выйдет из машины и добежит до Олега, тот ее уже настигнет, а что у него в голове — не известно. Недолго думая, Виталий запустил двигатель и направил «Марк» на Олега.
Он не собирался ни убивать его, ни калечить. Точно рассчитав направление и силу удара, а уж в этом опыта ему было не занимать, Виталий легонько ткнул его левой частью переднего бампера по ногам. Легкий скользящий удар и часть импульса черного «Марка», по всем законам физики, передались обезумевшему мужу. Он отлетел метра на полтора и плюхнулся вниз лицом на мягкий газон.
Дальнейшего развития событий Виталий наблюдать не стал, с его-то условными судимостями этого делать не стоило. «Марк» взревел двигателем и, выбрасывая камни из-под задних колес, исчез с места происшествия.
Краем глаза Виталий заметил, как Ирина опустилась на колени недалеко от мужа и обхватила голову руками, вероятно решив, что Виталий его совсем убил — тот лежал неподвижно.
Через несколько минут «Марк» влетел на территорию автосервиса и, поднимая облака пыли, резко остановился прямо посредине площадки. В это время там находились Старик и Толстый.
Бандера выскочил из машины и, отмахиваясь от пыли, крикнул Толстому:
— В машину! Скорей! Поехали!
Толстый, не задавая лишних вопросов, направился к белой «Селике», на ходу доставая из кармана ключи. Он сразу понял, что случилось что-то серьезное, иначе всегда
— Вы куда? — ничего не понимая, спросил Старик.
Но на этот вопрос ему никто не ответил. Уже садясь в машину, Виталий крикнул ему:
— Скажи, чтоб стекло поменяли на «Марке»!
И, едва захлопнув дверь, обратился к Толстому, сидящему за рулем:
— Давай к «Навигатору» скорее!
— Что случилось-то, расскажи?! — выпучил глаза в зеркало заднего вида Толстый.
Старик посмотрел вслед удалявшейся «Селике» и повторил свой вопрос, но уже тихо и без надежды на ответ:
— Вы куда?
Потом, покачав головой, направился к брошенному посреди площадки «Марку» и, увидев рассыпанные по салону осколки, удивленно протянул:
— Не по-о-нял…
По дороге Виталий коротко рассказал Толстому о произошедшем.
Около «Навигатора» по тротуару ходила Ирина взад-вперед, обхватив себя руками за плечи, а за ней семенил ее благоверный и орал:
— Я тебе говорил, что оно так все и будет! Я тебя предупреждал? Вот оно и случилось! А я тебя предупреждал?! Я тебе говорил!
Толстый припарковал машину на большом расстоянии от клуба, но все происходящее было отлично видно.
— О! Да он живой, смотри, целехонький. Ходит на ногах своих нормально! — радостно проговорил Толстый.
— Да я слегка только его зацепил, чтобы он ее не ударил, — уточнил Виталий.
Действительно, все повреждения у Олега состояли только из порезанной правой руки, и ту он порезал, когда выбивал стекло в «Марке».
Виталий, внимательно наблюдая за происходящим, обратился к другу:
— Дай бинокль, Толстый.
Толстый порылся где-то под сиденьем и протянул ему оптический прицел.
Виталий взял прицел, потряс им в воздухе и с чувством произнес:
— Вот этим бы прицелом и по башке!
— За что?! — возмутился повернувшийся Толстый, он смотрел на старшего круглыми удивленными глазами.
— За то! Сколько раз говорил, чтобы машины были укомплектованы! — пояснил Виталий, глядя в прицел.
— А это чем не бинокль? У меня всегда порядок. Почему ты на меня всегда наезжаешь?! — сказал Толстый, обиженно отвернувшись.
— Потому что если бинокль у тебя найдут, то ничего не будет, а поймают с прицелом, будут бить, пока не обсерешься, — популярно объяснил товарищу Виталий, неотрывно наблюдая за происходящим в прицел. — Еще и мокруху какую-нибудь повесят. И вообще, слушай, что тебе старшие говорят, не пререкайся!
— Да я-то постарше тебя буду!
— Старшим ты был, когда… мы в школе учились… Слушай, что он там ходит взад-вперед?! Не едет никуда…
— А времени уже много прошло? — спросил Толстый.
— Минут десять, — неуверенно ответил Виталий и опять возмущенно спросил не известно кого. — Ну что тут ходить туда-сюда?! Ехал бы домой… Что-то тут не то…
— Дай я посмотрю, — повернулся Толстый к Виталию и взял прицел.
— О! Так это же Ткачук! — воскликнул он, когда поймал в прицел фигуру метавшегося Олега.