Спец экстра-класса
Шрифт:
Вспомнив начало своей боевой карьеры, Шамиль протянул руку к правому бедру и вытащил из кобуры видавший виды пистолет Макарова, свой первый трофей, который считал талисманом. Языки пламени всполохами бликов отражались на вороненой поверхности ствольной коробки. Побег за границу отпадал, оставалось умереть героем.
К Пастуху подошел медведеподобный бородач и протянул котелок с похлебкой. Горячее наваристое варево с костью, с которой свисали лохмотья мяса, утолило голод. После этого пессимистические мысли отошли прочь, жить стало веселее.
«Ракеты можно одолжить у Бабая, – неожиданно подумал чеченец, вспомнив о своем побратиме. – В конце концов, это я ему передал поставщика. Он мне должен».
Затем он стал думать, на что использовать эти ракеты. Он должен совершить то, о чем будут говорить долго, передавая из уст в уста, из поколения в поколение. Вот тогда можно смело сказать: Шамиль Одноногий– национальный герой Чечни.
Лагерь тем временем пришел в движение, несколько боевиков, поев, взяли свое оружие и пошли менять тех, кто сидел в секретах.
– Мустафа, – позвал Пастух своего ординарца.
Невысокий худой парень с редкой бороденкой, свисавшей с лица, бросился бегом по первому зову эмира. Остановившись перед сидящим, он покорно произнес:
– Слушаю тебя, Шамиль.
– Готовь рацию, – коротко приказал Одноногий.
Несмотря на новейшие средства, которыми были оснащены боевики, в последнее время радиопереговоры стали довольно опасным занятием. Службы радиоперехвата тщательно стерегли эфир. И стоило кому-то выйти на связь, как тут же включалась хитроумная аппаратура, она не только записывала текст, но и определяла координаты передатчика, по которому сразу же наносился ракетный удар.
Теперь боевики вели переговоры только через ретрансляторы, которые выводились в сторону от радиостанции на несколько сот метров. Это хоть немного оберегало радиста от прямого попадания.
Трое радистов под командой Мустафы, собрав ретранслятор, стали с ним подниматься к вершине горы. Через полчаса радиостанция со всеми предосторожностями была готова к работе.
Включив тумблер, Шамиль поднес ко рту микрофон:
– Пастух вызывает Бабая. Пастух вызывает Бабая.
– Бабай слушает тебя, брат, – прозвучал голос алжирца в наушниках.
– Разрешите, товарищ полковник. – В купе, где спал Христофоров, вошел «слухач», офицер радиоперехвата из группы ФАПСИ, которую полковник привез с собой из Москвы.
– Слушаю. – Чекист поднялся с полки и включил ночник.
– Только что перехватили радиопереговоры на чеченских частотах, —доложил офицер.
Полевая форма на «слухаче» смотрелась не лучше, чем попона на жирафе. Чувствовалось, что военно-техническая интеллигенция не привыкла к такой форме одежды. Но условия конспирации требовали маскарада.
– Попрошу подробнее, капитан.
– В двадцать два десять зафиксированы радиопереговоры. Контакт был устойчивый, хотя чеченцы с равным
– Ясно, – кивнул Христофоров.
Он и сам понимал, что противник далеко не прост и кодированные радиоребусы спецы будут решать довольно долго. А время не ждет, время на проведение операции «Бумеранг возвращается» строго лимитировано.
– Засечь передатчики удалось? – наконец поинтересовался полковник.
– Один работал практически на прием, лишь дважды выходил кратковременно в конце и начале сеанса. Второй работал дольше, но все-таки недостаточно долго для привязки его к конкретной точке. «Вилка» получилась около десяти квадратных километров.
– Большой квадратик, – задумчиво произнес чекист, потом внимательно посмотрел на «слухача» и спросил: —Авиацию навести сможем?
– Разве что вызвать из Энгельса дивизию стратегической авиации и по площади ковровым методом сделать лунный пейзаж, —последовал основательный ответ.
– Лунный пейзаж, говоришь? – мечтательно сказал полковник, но капитан не проявил никаких эмоций, поэтому пришлось его отпустить. —Ладно, идите работайте. Если что, ко мне с докладом. В любое время суток.
Закат разлился по всему небосводу багровым заревом. Крыша, нагретая задень, излучала зловонный жар от смеси гудрона и рубероида.
Виктор, раздетый по пояс, босиком стоял на этой , разогретой крыше. Сейчас он не чувствовал ни жара, ни зловония, все его сознание было сконцентрировано на конечностях. Ших – кулак рассек воздух, поражая невидимого противника. Ших – последовал второй удар.
Разворот, удар ногой, уход в сторону, серия ударов кулаками. Снова уход, контратака, где блоки и финты чередуются с ударами и тычками.
Работая в интенсивном режиме, Виктор почему-то не чувствовал утомления, злоба и ярость, захлестывающие его, не позволяли ему расслабиться или устать…
Взрыв ярости нахлынул на него час назад совершенно неожиданно. Он лежал в постели с голубоглазой юной особой, с которой познакомился сегодня в парке, где каждый день тренировался. Невысокая, с большой, тяжелой грудью и осиной талией, девчонка оказалась не только сексапильной, но и очень коммуникабельной. После получасовой беседы новая подружка легко согласилась сходить в гости. И как всегда в таких случаях, последовали чашка кофе, бокал шампанского и плавный переход к любовной прелюдии с последующими интенсивными занятиями сексуальной гимнастикой. Негромко работал телевизор.