Спасти президента
Шрифт:
— Полагаю, вы оба догадались, для чего приглашены, — обратился я к подчиненным. — Верно?
Старик Позднышев промолчал, ибо вопрос мой был риторическим и ответа не требовал.
— Ясно для чего! — за двоих ответил Милов, потягиваясь в мягком кресле. — Чтобы выбрать на сегодня ведущего прямого эфира. Наш кандидатский квартет остро нуждается в хорошем дирижере.
— Так оно и есть, — согласился я. — Давайте вместе решим, кто будет рулить... Думаю, нам не нужно вызывать из Эстонии господина Куузика?
Оба моих собеседника уловили юмор.
Предприимчивый эстонец Матс Куузик царил у нас в «Останкино» лет десять назад, когда развязность еще можно было выдавать за смелость. Шустрый Матс прославился тем, что, приглашая в студию знаменитостей, задавал им в лоб один-единственный коронный вопрос: «А скажит-те, пожалуйст-та, скооолько вы зарабатывает-те?» Знаменитости тут же терялись, а некоторые из них даже неосторожно пробалтывались. Поначалу выглядело все это забавно, потом стало приедаться.
Эпоха Куузика сошла на нет, как только наши репортеры сообразили, что сами могут задавать гостям этот же коронный вопрос, да еще без тягучего эстонского акцента. Матса быстренько удалили за штат, и он стал возникать наездами — то на одном канале, то на другом. Скоро прошел слух, что Куузик еще подрабатывает в налоговой полиции, которая по его теленаводкам аккуратно проверяет недоплательщиков из числа звезд... Вспыхнул скандал. Пару раз обиженные клиенты побили Куузику физиономию, после чего тот окончательно вернулся на историческую родину. Где, кстати, и до сих пор неплохо зарабатывает на таллинском ТВ — разоблачает козни русских гегемонистов. Каждую среду с девяти до десяти вечера по московскому времени.
— Итак, господина Матса не зовем, — сделал вывод я. — Остается двое реальных претендентов — вы, Илья, и вы, Вадим Вадимович.
У Илюши Милова заблестели глаза: «круглый стол» с кандидатами всегда был лакомым кусочком. Эфир в прайм-тайм, отдельный гонорар от Центризбиркома плюс увлекательная возможность хоть час да покомандовать политиками. Хорошая надбавка к имиджу, не правда ли? Милов, с которым мы были почти ровесники, всерьез рассчитывал, что я выберу именно его. Пожилой Вадим Вадимыч этого же, по-моему, больше всего и опасался.
— А почему бы, Аркадий Николаевич, вам самому не провести прямой эфир? — вдруг предложил мне Позднышев. — У вас ведь огромный опыт по этой части...
Я заметил, как по лицу Илюши пробежало выражение легкого недовольства, и мысленно поздравил Вадима Вадимыча со счетом «два — ноль» в его пользу. И Позднышев, и Милов знали, что я откажусь. Но предложить боссу лучший кусок со стола — святая обязанность подчиненного. Старик вспомнил об этом чуть раньше. И тем самым вновь подчеркнул, что у него до сих пор отменная реакция.
— Это исключено, — покачал я головой. — Беру самоотвод. Став начальником, я ушел из большого спорта. Поэтому снимаю мою кандидатуру без дальнейших прений. Мне хотелось бы все-таки узнать ваши планы на вечер. Есть у каждого
— Так, некоторые наметки, — застенчиво сказал Позднышев.
Милов же, наоборот, по-рыбацки развел руками, показывая, какая здоровенная готовая концепция плещется в его садке. Того и гляди выпрыгнет.
— Начнем по старшинству? — послал я пас Вадиму Вадимычу. У выступающего первым были при обсуждении худшие шансы: тот, кто говорил следом, мог без труда пинать предыдущего.
— Молодым везде у нас дорога, — удачно отбил старик мой пас. — Дадим-ка сначала слово Илье. Кажется, он придумал на сегодня что-то оригинальное.
Илюша был настолько увлечен своим уловом, что имел глупость кивнуть.
«Три — ноль», оценил я. И сразу «четыре — ноль». Не спорю, оригинальность сценария хороша под Новый год. Но «круглый стол» кандидатов в президенты далеко не тот случай, чтобы изобретать что-то особенное. Известно ведь: когда вагоновожатый ищет новые пути, вагон сходит с рельсов.
— Н-ну, давайте посмотрим, — с сомнением проговорил я.
У Илюши еще оставалось время перестроиться на ходу. Но он им не воспользовался.
— Шоу! — горя энтузиазмом, объявил Милов. — Цирковое представление! Студию оформляем как манеж... там работы всего часа на полтора, декорации можно взять у «Арены». Четыре этих кандидата будут сидеть в центре, на четырех барабанах, а я — ходить между барабанами с микрофоном... в таком белом костюме с блестками. Я уже договорился с Ленькой, он мне одолжит за десять баксов... А публика будет...
— ... кидать на манеж помидоры! — подхватил я.
В свое время Илюша вел на нашем канале ток-шоу «Коррида». Перед каждой такой передачей по полу студии нарочно разбрасывались овощи, фрукты, очищенные куриные яйца, пирожные и тому подобное. Милов приводил двух-трех видных деятелей без тормозов и для начала хорошенько стравливал их между собой. Когда деятели были уже почти доведены до кондиции, включалась камера и ведущий подливал последнюю каплю маслица в огонь. Само собой, спорщики хватались за то, что попадалось им под руку, и метали друг в друга неопасными для здоровья предметами. Смотрелось недурно. Впрочем, когда известный поп-музыкант все же подбил глаз известному музыкальному критику метким пирожным с кремом, я сразу закрыл ток-шоу — по соображениям техники безопасности. Тем более и по ромашке тогда вышло четкое «не любит». Причем три раза подряд.
— Нет-нет! — замахал руками Милов. — Я же с понятием, Аркадий Николаич! Из публики только задают вопросы. После каждого — музыкальная отбивка и три такта мелодии по теме. Например, так. Спрашивают про пенсии — оркестр играет «Позабыт-позаброшен». Спрашивают про армию — тут же пожалуйста «Я так люблю военных!». У меня все давно продумано. Вопрос о беженцах — «Бродяга, судьбу проклиная», о продовольственной корзинке — нате вам «Конфетки-бараночки»... Это будет клево, зуб даю!
— А если, например, спросят о погоде? — осведомился я.