Спасти посольство
Шрифт:
Вера снова засмеялась.
— Ты, как лошадь, когда мухи досаждают, — сквозь смех вымолвила женщина. Супруг выразительно посмотрел на нее. Если бы взгляды могли испепелять, то на соседнем сиденье осталась бы только горстка пепла. Но, к счастью, Марк Валерьевич такой способностью не обладал.
Ровно в двадцать три часа тридцать минут колонна выдвинулась в опасный путь. За воротами к автобусам и машинам пристраивались припоздавшие «ягуары», «мерседесы», «тойоты» братских стран. На крыльях всех автомобилей трепетали дипломатические флажки.
Где-то стреляли, по небу маленькими
Может быть, так оно и было.
Шаров сидел в первом ряду и напряженно смотрел в окно. В руках он держал автомат. Еще оружие имелось у начальника охраны Осинина и у семи подчиненных пограничников, которых он распределил по автобусам. Посол, косясь на автоматы, всем своим видом показывал, что недоволен нарушением приказа, но вслух ничего не говорил. Может быть, потому, что сейчас, в темной кабульской ночи слова и приказы не имели никакого значения. Только дела.
Колонна беспрепятственно продвигалась к намеченной цели. Город кишел патрулями моджахедов. Некоторые масудовцы, разношерстно одетые, перепоясанные пулемётными лентами, с наганами и маузерами на боках, напоминали киношных революционеров, собирающихся на штурм Зимнего дворца. Но все беспрепятственно пропускали автобусы, убирали стоящие посередине дороги автомобили, приветственно махали руками и дружески улыбались. При виде такого дружелюбия бухгалтер Голубкова с облегчением сказала:
— Они видят, что едут дипломаты, потому и проявляют уважение!
— Конечно! Дипломатов все уважают, — с улыбкой подтвердил Шаров и передвинул предохранитель на автоматический огонь.
Последний кабульский блокпост без промедления поднял шлагбаум, и колонна выехала из города.
Посольские ворота были распахнуты настежь, чего отродясь не было и быть не могло. Посольские охранники на КПП отсутствовали, а внешняя охрана, состоящая из людей Шах Масуда, была занята необычным делом: выносила из здания холодильники, телевизоры, факсы, оставленную одежду и мебель… Добычи было много, поэтому к обычной смене поста в шесть — восемь человек присоединилось не менее полусотни сотоварищей. Для удобства они подогнали грузовики и вначале оставили их за пределами посольского периметра, но так носить вещи было далековато, и, окончательно осмелев, мародеры загнали машины прямо на территорию. И хотя она по-прежнему считалась территорией Российской Федерации, никакие международные законы и конвенции не мешали совершаться открытому и беззастенчивому грабежу.
Невесть откуда прознавшие про этот пир безнаказанности, к воротам, как стервятники на поле только что оконченной битвы, слетелись хазарейцы со своими карачи. Но несколько автоматных очередей в воздух мигом охладили их пыл и развеяли надежду на легкое и быстрое обогащение. Теперь они стояли в стороне, ожидая, пока бойцы насытятся и можно будет воспользоваться оставшимися
Вдруг со скрипом затормозили два открытых джипа, набитые вооруженными людьми. Моджахеды Шах Масуда насторожились было, заподозрив в них конкурентов. Но тех интересовали не вещи.
— Куда поехали шурави? Когда? — не выходя из машины, спросил Джабир у немолодого человека в подогнанной советской форме, лихо заломленном паколе, с кольтом в открытой кобуре на бедре.
Он с помощью нескольких бойцов грузил в старый раздолбанный «Москвич» два кондиционера.
— Какое твое дело? Шурави — наши друзья! — хмуро ответил начальник охраны, не отрываясь от своего занятия. — Убирайся, пока я вас не арестовал!
Джабир вздохнул. Им сопутствовало невезение. Проучить бы этих дерзких масудовцев… Но силы были неравны.
— Давай в Баграм! — приказал он водителю. — Больше им ехать некуда!
Джипы сорвались с места и растворились в ночи. Друзья шурави продолжали свою нелегкую работу.
Суверенная республика Узбекистан. Полк истребительной авиации. Аэродром Какайды
— Теперь мы расположены на территории другого государства, — развел руками полковник Старков. — И наверху решается вопрос о передаче нас Узбекскому министерству обороны. Тогда придется переприсягать… Только мне это не подходит. Хотя, с другой стороны, здесь квартира, друзья…
— И в России у тебя есть друзья, — сказал Золотов, улыбаясь. Со Старковым они были знакомы еще с курсантских времен.
— И в России есть, — задумчиво сказал полковник. — Ладно, — оборвал он сам себя. — Пока я здесь командую, считай, что ничего не изменилось. Тебя надо заправить. Что еще?
— Минимум топлива, только туда долететь и вернуться с небольшим запасом. Лучше возьму больше людей. Истребители в прикрытие дашь?
— Дам, — кивнул Старков. — Только…
— Что?
— Да нет, ничего… Перекусишь, пока заправляют?
Золотов покачал головой:
— Нет. Не до того сейчас.
— Понимаю. Кусок в горло не идет, — кивнул комполка. — Давай так решим… У тебя какой расчет времени?
— Ну… До Кабула сорок минут, обратно сорок… Погрузка — минут пятнадцать — двадцать…
— Короче, два часа! — подвел итог Старков. — Как раз успеем зарезать барана, сделать плов, шашлык, все как положено. Договорились?
— Договорились, — сдержанно кивнул Золотов.
Оба понимали, что от следующей встречи их отделяют не два часа, а целая жизнь. Или смерть…
Курить на летном поле запрещено, поэтому десантники просто сидели на теплых, не успевших остыть бетонных плитах и тихо переговаривались. Как только они вышли в душную атмосферу узбекской ночи, их конечная цель почти всем стала ясна.
— Впереди страна «А», — задумчиво сказал прапорщик Сергеев. — Не ожидал, что опять придется свидеться…
Матвеев переглянулся с Ветровым, тот кивнул. Дальше сохранять секретность не имело смысла.
— Да, мы летим в Кабул, — твердо сказал командир роты. — Наша задача — вывезти сотрудников российского посольства и членов их семей.