Спасти Кремль
Шрифт:
До Луши донеслось швырканье и звяканье ложек.
— Рыбку, рыбку. А теперь лёд, лёд. Прямо в суп кладите, — сквозь хлюпанье настойчиво предлагал первый голос.
В ответ послышалось нечленораздельное мычание.
Прожевав, первый удовлетворённо продолжал:
— Так вот, Бланшар. Когда он устраивал свои полёты в Париже, к нему пришёл один кадет военной школы. Просил взять с собой. Да только денег у кадета недоставало, а мой коллега благотворительностью никогда не занимался…
Повисла пауза. Затем
— Тому кадету, знаете ли, потом здорово влетело от старшего офицера. Мол, вздумал мундир свой позорить — летать, будто ярмарочный шут. Догадайтесь, кто этот жалкий неудачник?
Молчание.
— Ну?
— Неужели?
— Вот именно. Хо-хо! Это был никто иной, как Наполеон!
Смеются. Противная пыльная занавеска елозила прямо по Лушиному лицу. От этого всё сильнее и сильнее свербило в носу. Не выдержав, Луша тоненько чихнула. Портьера шевельнулась. Одним чихом не обошлось. Девочка чихнула снова, а потом ещё и ещё.
— А-а, майн готт! И здесь эти мыши! — воскликнул первый довольно раздражённо.
Что-то пребольно стукнуло Лушу по лодыжке. Чем это он в меня кинул? Своим башмаком, что ли?
— Вот ещё незадача. В оболочке малого шара вчера обнаружилась громадная дырища. Доктор Шефлер, это мыши! Проклятые мыши проели тафту.
— Думаю, всё дело в пропитке, герр механик. Вы пропитали шёлк лаком, а его запах привлекает мышей. Надо обзавестись кошками, вот мой совет.
— Ага! Где мой волшебный Йордан? Он не то что кошек, он самого чёрта из пекла достанет.
Послышались уверенные шаги. Совсем близко! Луша затаила дыхание. Портьера зашевелилась. Доктор Шмидт пристукнул каблуком, обувая брошенный в мышей башмак.
Тут в комнату вошел кто-то ещё.
— Доктор Шмидт, вас господин Фейхнер велели позвать. Господин военный губернатор Москвы граф Ростопчин изволили пожаловать.
— Проверка? — спросил тихо доктор медицины.
— Граф уверяет, что написал в донесении к государю императору, что любит мою машину как собственное дитя, — усмехнувшись, процедил доктор Шмидт.
— Спасьибо, ми уже идьём, — коверкая слова, громко сказал он по-русски.
Все трое вышли из комнаты.
Луша боком вылезла из-за душной плотной портьеры и с облегчением вздохнула.
Она оказалась в просторной зале с расписным потолком. У стен стояли старинные стулья с завитушками, посередине — стол с остатками то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда.
Луша с любопытством огляделась. Если это сон, где же её разлюбезный братец? Смотреть вместе один «исторический» сон — это ведь была Русина идея…
Руси рядом не было. Сквозь высокие окна с полукруглым верхом как сквозь решето проливалось в комнату солнце. Квадратные лужи света лежали на полу. Они были похожи на «классики».
Ну
Лушины босые ноги сами запрыгали по дорогому наборному паркету. Я и прямо, я и боком, с поворотом и… Внезапно она остановилась.
— Интересно Русе такой же сон приснился или нет? И вообще, как-то не похоже, что я сплю… А вот вчера-то — по телевизору говорили, что дети пропадают…
Луша охнула и зажала себе рот ладошкой. Мамочка! Караул! Я в прошлом!
А впрочем…
Луша подняла голову и посмотрела в окно.
— Ой, как интересно!
За окном висел кит.
— Ух-ты! — Девочка зачарованно прижалась лбом к стеклу.
Огромная оболочка аэростата и впрямь напоминала кита, только немного сморщенного. Тряпочный кит вяло трепыхался, развешенный на деревянных столбах. Он нависал прямо над большой лодкой.
Рядом суетились люди. Их было довольно много.
Лодка, кстати, была красивой. Луша видела похожую на старинной гравюре из Руськиной энциклопедии. Там она называлась гондолой.
— Где всё-таки Руська? — с беспокойством подумала Луша. — Как бы он не пропал без меня. Он ведь такой… мечтательный. Ему бы эта лодка наверняка понравилась. Он любит всё такое старинное… Пиратов там всяких, рыцарей.
Луша озабоченно нахмурилась. Надо трезво поразмыслить, куда она попала, что делать дальше, а главное — как найти брата.
Ну и что, что это — не сон! Луша почему-то не сомневалась, что Руська всё равно должен быть где-то поблизости.
Двухстворчатая дверь в залу внезапно заскрипела. Ой! Сейчас войдут! Луша взглянула на своё убежище. Снова стать мышью она не желала.
Девочка толкнула высокую оконную раму. Та поддалась. Луша высунулась и сморщила нос. Ну и запах здесь, в прошлом. Поглядела вниз — первый этаж, ничего страшного. И она ловко спрыгнула во двор.
Фу-у! Пахло по-прежнему противно.
Зажав двумя пальцами нос, Луша с разинутым ртом разглядывала диковинную конструкцию. Гигантская, словно подвяленная на солнце, рыбина аэростата была надута примерно на треть. Матерчатые хоботы-рукава тянулись от неё ко множеству бочек.
Вокруг сновали рабочие. Слышался стук топоров, визг пилы, какой-то металлический скрежет и звяканье.
Луша, осмелев, подошла поближе.
— А ты чего тут? Швея, что-ли? — высокий строгий дядька поймал Лушу за руку. Луша возражать не решилась. — Ну-ка, марш крылья шить. Эй, Михеич, забери-ка девчонку, путается тут под ногами. Доставь на место. Набрали работничков — мал мала меньше… — сердито добавил он.
Михеич, пожилой суетливый мужичок, потащил Лушу к маленькому белому домику, приговаривая: