Спасти Америку
Шрифт:
Лиля спит в сиреневой пижаме с оборками. Ей снится, что в некой арабской стране исламские радикалы захватывают российскую балетную труппу. И после того, как очередная танцовщица исполняет свою партию, ее подхватывают с помоста два боевика. И далее похожее на гильотину устройство отрубает еще одну красивую головку с фигурной прической, которую тут же втыкают в песок. От заключительного танца солистки у многих присутствующих выступают слезы на глазах. Сидящий в центре главарь боевиков взмахивает платком, извещая о помиловании. Но балерина вдруг взмывает вперед – в отчаянном прыжке – и кто-то стреляет,
Не глядя на часы, дрожащими пальцами нажимает на телефонные кнопки. Раздаются гудки. И в правом верхнем углу в темноте как будто зажигается лампа, высвечивающая в круге света ее приятеля Нетужилкина.
– Нетужилкин! – Лиля едва не кричит. – Срочно нужно выяснить, не направляется ли балетная труппа из России на гастроли в арабскую страну? У тебя ведь повсюду есть друзья из «Левого марша».
– Вот до каких кошмаров можно дойти – на политической почве! – сонно зевает в ответ Нетужилкин.
– Ты же знаешь, я завязала с журналистикой! Когда все московские издания поделились на те, где нахваливали нового президента или мочили его в сортире, я подалась редактором на телестудию.
– Но откуда тогда – подобные сновидения?
– Может, из-за последних терактов? Я тогда застряла в толпе на соседней станции. А потом едва заставила себя спуститься с сыном в метро!
Проговаривая это, Лиля встает с кровати и идет на кухню. Наливает воду в чайник и включает его. При этом световое пятно с изображением Нетужилкина, подобно солнечному зайчику, перемещается вслед за ней по стенам, пока не закрепляется на правой верхней дверце буфета.
– А теперь, оказавшись в подземке, стараюсь вычислить подозрительных типов. И жду сигнала, – продолжает девушка.
– Сигнала? Какого? – оживляется Нетужилкин.
Вскипевший чайник громко свистит.
– Противный пронзительный свист! Появляется, если рядом человек оказался на грани нервного срыва, и это чревато опасностью – для него и окружающих.
– И ты?
– Пытаюсь как-то «переключить», отвлечь какой-нибудь ерундой. Зачастую этого бывает достаточно.
– Тоже мне – мать Тереза! – фыркает приятель.
Лиля улыбается: «А недавно попался мужик с похмельным синдромом. Весь извелся!» Попутно наливает чай и кладет в чашку варенье. Отхлебывает.
«Это у тебя – постстрессовый синдром! Давай пересечемся в клубешнике», – завершает разговор Нетужилкин.
Вернувшись в постель, Лиля лежит с открытыми глазами, зная, что больше не заснет.
Из сиреневой постели Лили действие перемещается в спальню Рози – оформленную в персиковых тонах. Лежа в наушниках на кровати, девушка слушает музыку и отбивает ритм закинутыми на стену ногами. При этом камера сначала демонстрирует общий план, а под конец фокусируется на розовых пляшущих ступнях.
Ральф заглядывает к сестре: «Рози, может, ты пока поживешь у Сандры? Меня отправляют в Москву для тестирования системы связи в московском посольстве».
– В Москву? – Рози стягивает наушники, соскакивает с кровати и прижимается к брату. – Брось! Ты должен встретиться с Эндрю? Я поеду с тобой.
– Это невозможно! – Ральф пытается отстраниться
– Ральф, тебя не удивляет, что мы оба, так или иначе, работаем на «Агентство, которого нет»? И пусть не чисто, но говорим по-русски, хотя у нас нет никакой русской бабушки? – девушка поднимает голову и заглядывает брату в глаза. – А наши родители? Я, вот, иногда думаю, что никакой автокатастрофы не было или, возможно, она оказалась не случайной!
Ральф гладит сестру по голове: «Ты маньячка! Начиталась детективов. От этого у молоденьких девушек развивается мания преследования!»
Рози упрямо трясет головой: «Пусть маньячка! Но в Москву тоже полечу. Послужу дополнительным прикрытием. Скромный переводчик с французского – что с меня взять!»
– Рози, а ты по-прежнему трудишься в технической библиотеке? – вкрадчиво проговаривает брат. – Кстати, не знаешь, Олланд не передумал продавать русским вертолетоносцы?
– Откуда ж мне могут быть известны планы французского президента Франсуа Олланда? – девушка всхлипывает и утыкается ему в грудь. – Просто из близких у меня остался только ты, и я не хочу тебя потерять.
– А я думал, ты плачешь только при виде нашего флага! – Ральф осторожно промокает слезы на ее лице большим носовым платком.
В ответ Рози корчит смешную рожицу. Опять надевает наушники и, более не глядя на брата, начинает собирать свой оранжевый чемоданчик.
Возле постера с надписью «Россия. Москва» рабочий в фуражке семафорит белым флажком.
Двери поезда открываются. Где-то сбоку мелькает оранжевый чемодан, вроде того, что собирала Рози. В потоке пассажиров Лилю с Матвеем вносит в вагон. При этом в общий звуковой фон добавляется пронзительный писк. Пробравшись к свободному месту у скамьи, Лиля хватается за поручни. Тревожный сигнал звучит все громче. Лиля обеспокоенно оглядывается и осторожно продвигается по вагону, как будто держа в руках миноискатель.
Сначала останавливается у парня, лицо которого скрыто глубоко надвинутым капюшоном. Но его руки спокойно и мирно сложены на коленях. Однако, напротив, с отрешенным видом, очень прямо сидит женщина в темном платке и длинной юбке. Почувствовав на себе чужой взгляд, она печально улыбается Лиле бледными губами. Нет, не то!
Снова заработав локтями, Лиля продвигается еще немного и за грузным седым мужчиной с красным лицом замечает худенькую девушку с выбившимися из-под платка темными волосами. Глядя перед собой и беззвучно шевеля губами, она придерживает края балахонистой куртки, словно под ней спрятана дорогая ваза.
«Не подскажете, какая следующая станция?» – спрашивает Лиля. Но девушка, продолжая шевелить губами, не реагирует на ее вопрос.
– Не подскажете, какая следующая станция? – повторяет Лиля, предварительно наступив соседке на ногу.
– Мне выходить через одну, – мельком взглянув на нее с Матвеем, откликается темноволосая.
– И нам – через одну. Давай пробираться к выходу!
Девушка послушно следует за ней, придерживая «вазу» под курткой.