Шрифт:
Эта история о том, что вполне могло случиться, а с учетом известных событий, возможно, и случилось, здесь наглядно представлена в виде авантюрного геополитического киноромана.
Пасмурным весенним утром телережиссер Дмитрий – в высоких военных ботинках – с охотничьим азартом обходит заброшенный завод на окраине столицы. За ним тенью следует оператор с камерой – в затейливых пестрых кроссовках. Далее – в разномастных
Телевизионщики смачно хлюпают по лужам, гулким шагом припечатывают к земле брошенный железный лист и со скрежетом отворяют тяжелую дверь, ведущую в цех. Дверь, повизгивая, покачивается на ветру, на ее ручке мотается кусок ветоши. Рядом из ржавых тисков на темной тумбе торчит металлический прут, свернутый в «фигу».
Крутанув рычажком, Дмитрий сбрасывает прут с «фигой» и утирает пальцы ветошью. Потом заглядывает в сумрак выпотрошенного цеха: в дверном проеме смутно вырисовываются силуэты, а голоса усиливаются эхом.
– Всю эту рухлядь расфигачим – завод идет под снос! – замечает режиссер и выдерживает паузу. – Давай все-таки пять.
– Больше трех нельзя. Рядом старые дома – развалятся! – возражает Илья.
– Но новое шоу открывается дискуссией о третьей мировой. И мне нужна эффектная картинка! – горячится Дмитрий.
– Когда цех подорвем, тут тебе и «воронка», и руины, и эта дверь – в никуда! Чем не картинка? – пиротехник хлопает по двери и та подвизгивает в ответ. – Трех достаточно.
– Уперся! – морщится Дмитрий – Хотя у тебя сейчас лишь «хлопушки» в руках – пиро-техника, техника для пира!
– Но как бы пир не оказался пирровым! – Илья вплотную подступает к Дмитрию и уже почти кричит, как будто тот вдруг оглох. – Я тебе без всякого шоу скажу: новой войной миру грозят люди, безоглядно взрывающие все вокруг.
Посмотрев на часы, Дмитрий примирительно хлопает Илью по плечу. И указывает оператору на крышу админкорпуса: «Будешь снимать оттуда. Пошевеливайтесь!».
Оператор с Ильей уходят. И Дмитрий говорит помощнику пиротехника, что взрывов должно быть пять, а не три.
Помощник исчезает в темном проеме. Дверь бьется о стену. Кто-то пробегает по железному листу. Вдруг слышится женский голос. Редактор Лиля, в светло-сиреневом пальто, направляется к цеху. Ей кричат: «Лиля, ложись!»
Не расслышав, Лиля весело машет папкой с бумагами: «Да-да, мы сделали поправки к последней части!». Вновь звучат крики «Ложись!». И девушка растерянно озирается вокруг – будучи не в силах заставить себя плюхнуться в грязь. Подоспевший Илья сшибает ее наземь. Звучат три взрыва. Илья приподнимается и видит рядом с собой Лилю, прикрывшую голову папкой. А чуть дальше болтается на петлях дверь, за которой уже нет цеха. Но вдруг снова раздается взрыв. И еще один. Илья падает. Дверь с грохотом рушится.
Вслед за глухим разрывом на бейсболку рабочего падает несколько комьев земли. Отряхнув бейсболку,
Сотрудник АНБ Ральф Хойт стремительно шагает по длинному коридору. Привычно вписываясь в повороты, разговаривает по телефону.
– Рози? Прости!
Переключает телефон.
– Да, сэр, фрау назначила консультации в правительстве, – сообщает Ральф уже другому собеседнику. – Но пока не ясно, поддержат ли в Берлине санкции против России. Ведь они ударят и по европейцам!
Переключает аппарат: «Нужен ингалятор? Послушай, Рози, тут история творится на глазах!». Досадливо взмахнув рукой, притормаживает у окна.
– Какая история? Да каждый день что-то происходит! – поясняет Ральф своей сестре. – Понимаю: когда у тебя болит горло, воздух становится шершавым и трудно дышать. Ладно, постараюсь выскочить в аптеку.
Опять переключает телефон: «Сэр, похоже, срочно нужно лекарство. Вероятно, помог бы звонок в Еврокомиссию!».
Устремляет в окно твердый и решительный взгляд.
Следом за плакатом с надписью «Россия. Москва» рабочий приклеивает на рекламной тумбе афишку с румяным кудрявым молодцем в рубахе-косоворотке, протягивающим на ладони микстуру.
Мимоходом оглядев афишку, Лиля быстро шагает от аптеки по скверику. Звонит мобильный. И одновременно начинается дождь.
– Митя? Я у аптеки. Купила для Матвея лекарство на вечер.
Открывает зонт, придерживая телефон у уха локтем.
– Приехать к тебе? А шампанское есть? – и вновь переспрашивает, так как по зонту звонко барабанят дождевые капли. – Что? Разумно ли, начинать день – с алкоголя?
Резко разворачивается, налетает на парня, тоже говорившего по телефону. Посылает ему ослепительную улыбку. И на ходу формулирует: «Я давно определила – хорошее шампанское лучше пить именно утром. Так же, как и читать хорошую книжку. И заниматься сексом с любимым мужчиной!».
Ныряет в метро.
Выйдя из поезда на нужной станции, девушка неожиданно застревает в темной вязкой, быстро разбухающей толпе. Причем из переходов сзади и сбоку тоже напирают люди.
В толпе звучат встревоженные реплики.
– Отчего такая давка? Безобразие!
– Наверное, пьяный на рельсы упал.
– Говорят, пьяный на рельсы упал!
– В ЗАГС опаздываю! А я свидетель, между прочим. И цветы еще не успел купить!
– Цветы наверху в вестибюле продаются.