Спаситель
Шрифт:
Наконец грузовик остановился, и сразу все пришло в движение. Их отвели в небольшое здание и заперли в камере, сняв предварительно пластмассовые наручники. Оружие и рюкзаки им так и не вернули.
— Ну вот, — сказал Майк, устраиваясь на широких нарах. — Нас снова поймали, и снова заперли.
— Все будет хорошо, — сонно пробормотал Вик. — Спи, утром все определится. Здесь безопасно, и нас никто не тронет.
— Ну, если не считать того, что нас могут расстрелять, — уточнил Майк.
— Нас не расстреляют, — сказал Вик. — Спи.
— Опять
— Почему ты всегда недоволен? — спросил Вик. — Ты же сам хотел попасть в этот самый грузовик с этими же самыми солдатами, когда мы шли по шоссе. А когда они нас обстреляли, ты, как я помню, обиделся. Но вот теперь, тебя взяли в грузовик и отвезли в город, а тебе это уже не нравится.
— Кстати, почему они остановились перед нами в этот раз? — спросил Майк.
— А мы же заняли всю проезжую часть, развели костер прямо на дороге, — рассмеялся Вик.
— Вот почему ты не хотел разводить костер в лесу, — сказал Майк. — Ты знал, что им придется остановиться.
— Не знал, просто так я это видел в будущем, — сказал Вик. — Но почему ты из-за этого так переживаешь?
— Я не переживаю, — сказал Майк. — Просто все как-то странно. Мы столько с тобой шли, попадали в разные передряги, и вдруг все в мгновение ока изменилось.
— Но тебе же сказала Никонориха, что, когда ты увидишь все, что должен увидеть, то все сразу переменится.
— В том-то все и дело, что все происходит так, как ты говоришь, — вздохнул Майк. — Словно от меня ничего не зависит, словно вы с Никонорихой знаете то, чего не знаю я. Словно я ребенок, а вы меня ведете за ручку, чтобы со мной ничего не случилось.
Предупреждаете, не делай то, или не делай это, а то будет больно. А я действительно словно глупый ребенок лезу туда, куда не надо. Но я-то не ребенок! Я — солдат, я многое знаю и понимаю, и уж точно знаю больше, чем эта полуграмотная бабка. Вот что мне обидно!
Чем вы отличаетесь от меня? Ладно, я бабку ещё могу как-то простить, она местная ведьма, она привыкала темнить. Но ты-то, ты-то такой же, как и я, мы с тобой одного возраста. Почему ты видишь и знаешь то, что я не знаю и не могу понять?
— Я уже говорил, что все дело в душе, — сказал Вик. — Она у тебя закрыта, поэтому ты ничего не чувствуешь и не видишь.
— Опять ты о своей религии, — вздохнул Майк. — Не верю я в неё, и тебе не верю. Должно быть другое объяснение!
— Нет другого объяснения, — сказал Вик. — И все, что я тебе говорил, правда.
— Все равно не верю, — сказал Майк. — Ладно, давай спать. Завтра, точнее уже сегодня, нас поднимут рано, в казармах побудка в шесть часов, а будет рассвет, или не будет, к распорядку дня отношения не имеет.
Майк оказался прав, едва они успели заснуть, как их подняли с постели.
Их допрашивали раздельно, предварительно сняв у обоих отпечатки пальцев с помощью электронных
Майка в базе данных нашли сразу, поэтому разговор с ним был достаточно коротким, в основном его спрашивали о том, почему он покинул поезд, и как произошло так, что он оказался в районе зараженной зоны с табельным оружием.
Вика в базе данных не оказалось, потому что в распоряжении военных была только информационная база городов, которые не подвергались ядерным бомбардировкам. Единственное, что им удалось обнаружить после долгих поисков, это время прилета Вика в областной город, но этого для военных оказалось достаточно, чтобы снять с него обвинения в шпионаже.
У военных была даже проводная связь с городом Майка, они связались с командиром его части, и сразу после этого приняли решение отправить Майка в его город, и даже согласились с тем, что Вик может поехать с ним. После трехчасовых допросов с них, наконец, сняли наручники и накормили.
А потом разрешили вымыться и сменить одежду, выдав новые солдатские комплекты.
— Ну что, видишь, что такое власть? — спросил Майк. — Все сразу становится на свои места. Я уже снова солдат, мне вернули оружие, а завтра нас с тобой отправят на поезде ко мне домой. И голодными нас теперь с тобой не оставят, потому что уже зачислили на довольствие.
— Власть, это хорошо, — согласился Вик.
Их накормили сытным обедом и разместили в казарме. Впервые за последнюю неделю они снова спали на белых простынях и под одеялами. Майк был возбужден и весел, а Вик был задумчив и печален.
— О чем ты грустишь? — спросил Майк, после того, как они поужинали в пустой солдатской столовой. — Все уже закончилось для тебя и для меня.
— Я знаю, — сказал Вик. — Через двое суток мы будем у тебя в городе.
— Вот видишь, — сказал Майк. — Так откуда же у тебя эта печаль? Снова хочется обратно в свой подвал?
— Нет, дело в другом, но в чем, я не могу пока тебе объяснить, — сказал Вик. — Скажу тогда, когда мы приедем в твой город.
— Опять секреты? — усмехнулся Майк. — Но теперь твои секреты никому не нужны. Мы находимся среди нормальных людей, и наше будущее ясно и понятно.
— Ты прав, — вздохнул Вик. — Извини, я устал, мне надо отдохнуть.
— Тебе не хватило сна? — удивился Майк. — Ну, иди, поспи ещё, а я поговорю с солдатами.
— Я буду спать, — сказал Вик и ушел, а Майк отправился к солдатам. Все разговоры закончились тем, что ему нашли в кладовке рюкзак Вика, и он с солдатами выпил всю водку, которая в нем была.
Майк пришел уже под утро, с трудом держась на ногах. А через час их разбудили, загрузили в грузовик, отвезли на станцию и посадили в воинский эшелон. В вагоне были возвращающиеся домой солдаты. Майк нашел своих однополчан, и все время пути проводил с ними. Вик спал, ел и снова спал, ему больше ничего не хотелось, и он постоянно чувствовал слабость.