Спаситель
Шрифт:
— У меня не так интересно, — улыбнулся Вик. — Сразу после тоннеля, ты вылетаешь на какое-то открытое пространство, и его действительно ощущаешь, как сумрачное. Но на этом, пожалуй, сходство и кончается. Ты вылетаешь с определенной высоты, как из трубы. Что там внизу не видно, но ты знаешь и чувствуешь что там.
— И что же?
— Там внизу души, их много, и они, действительно подобны теням, — вздохнул Вик. — Только эти души слабы, они теряют свою энергию и понемногу распадаются. Это те души, которым не хватило энергии
— Не понимаю, — сказал Майк. — Если они остались там, под трубой и не пролетели куда-то дальше, как они будут перерождаться?
— А они и не будут, — сказал Вик. — Я же сказал, что они теряют остатки своей энергии и понемногу исчезают. Это то, что ждет большинство людей. Исчезнет то, что делало их душей, и они превратятся просто в облачко заряженных частиц, которое постепенно растворяется в окружающем пространстве.
— А как же все разговоры о том, что душа бессмертна? — спросил Майк. — Где рай, где ад?
— Я просто рассказываю то, что видел, — сказал Вик. — Возможно, древние люди в своих видениях не смогли пройти дальше за горный кряж и считали, что это сумеречная равнина и есть царство мертвых. Ты пойми, все религии описывают то, что, действительно, видели некоторые люди.
Те, что помнили, что они видели после своей смерти, а потом пытались объяснить это другим так, как сами смогли это понять.
— Значит, рая нет, — притворно вздохнул Майк. — А я так хотел понежиться на мягкой пушистой траве под звуки лиры.
— Ну, рай же тоже представлялся людьми по-разному, — улыбнулся Вик. — Есть валгалла — рай воинов, где они целыми днями сидят за столом и пьют, рассказывая другим воинам про свои подвиги, а разносят им еду и вина прелестные женщины.
— А что? — сказал Майк. — Мне нравится, только я много пить не люблю, а тем более трепаться о том, что со мной было. Наверняка, же эти воины изрядно привирают о своих подвигах…
— Привирают, да ещё как, — улыбнулся Вик. — Они пьют, рассказывают о своих подвигах и ждут, когда зазвучит боевой рог, который должен призвать их на последнюю битву со злом, но это уже разговор о конце света.
— А ада, что тоже нет? — спросил Майк.
— Я думаю, что ад это наша земля, — вздохнул Вик. — А, если уж использовать чужие термины, то сумеречная равнина — чистилище. Во многих же религиях говорится о том, что чистилище это место, где решается, куда душа пойдет дальше, в рай, или в ад.
— Не понимаю, — сказал Майк. — Так что оттуда души отправляются обратно?
— Нет, — покачал головой Вик. — На самом деле, все гораздо проще и поэтому страшнее.
Души, которые не смогли пролететь дальше и остались на сумеречной равнине, они никуда больше не пойдут, они так и станутся там до тех пор, пока совсем не исчезнут. Если говорить проще, это место отходов, отбросов
— Что-то непохоже на ад, — вздохнул Майк. — Скорее, это какая-то свалка отходов, а если ещё добавить к этому твои слова, что мы все так окажемся, то совсем как-то плохо получается.
— Не все, а большинство из нас, — поправил Вик.
— Разницы почти никакой, если дальше проходят только единицы, — усмехнулся Майк. — Кстати, а куда они проходят?
— Не так ты все понял, — покачал головой Вик. — Это оказываются на свалке единицы, хоть их и набирается достаточно много, а все остальные уходят в рай, хоть это и нечто совсем другое.
— А…, - засмеялся Майк. — Значит, рай все-таки существует?
— Это не рай, — грустно усмехнулся Вик. — Проще говоря, это пересадочная станция. Место ожидания до следующего перевоплощения. Если у тебя достаточно энергии, чтобы пролететь над сумеречной долиной, то ты оказываешься там.
— Понял, понял, — улыбнулся Майк. — Получается, что это сумеречная долина что-то вроде сита, которое отсеивает слабые и испорченные души.
— Похоже на то, — улыбнулся Вик. — И поэтому она, наверно, люди и назвали это место чистилищем.
— Ну что ж, звучит теперь вполне неплохо, — сказал Майк. — Тебе осталось только рассказать о рае так, чтобы мне захотелось там оказаться.
— Тут есть проблема, — вздохнул Вик. — Я плохо помню его, и, кажется, знаю, почему…
— И почему же?
— Там не происходит никаких событий, да и не может происходить, там нет времени, и поэтому все сливается в один бесконечный день.
— Что, значит, нет времени? — нахмурился Майк. — Время есть везде, так решили наши ученые, у нас даже теория относительности построена большей частью на взаимодействии времени и пространства.
— Нет там времени, — вздохнул Вик. — Ты никогда не задумывался над тем, что время — это свойство тела? День и ночь, зима, лето, рождение и смерть, юность и старость, все это связано с телом. А, если нет тела, которому холодно, или тепло, нет глаз, чтобы видеть восход солнца, нет стука сердца, то скажи, как ты определишь время?
— Да, — почесал в затылке Майк. — А что же там тогда есть?
— Есть только ощущение бесконечности, — улыбнулся Вик. — Покой и тишина, и яркий теплый постоянный свет…
— Ну, что-то же там ещё есть, например, другие души? — спросил Майк. — Я, конечно, не думаю, что все там занимаются только тем, что треплются о своих прошлых жизнях, но они между собой все равно как-то общаются…
— Тут опять все немного не так, — сказал, вздохнув, Вик. — Не треплются они, и совсем не потому, что им этого не хочется. Дело совсем в другом. Никогда не задумывался о том, как общаются души между собой?
— Я и о самих душах не задумывался, — рассмеялся Майк. — И уж тем более о том, как они общаются…