Спаситель
Шрифт:
– Моя плоть, – сказал Король. Затем зализал рану, опустил клинок и подошел к Джону.
После того, как Тор убедился, что Роф стоит в правильном положении, Король схватился за челюсть Джона, вывернул голову мужчины набок и не щадя укусил его в шею. В ответ Джона охватил спазм боли, но он стиснул зубы и позволил себе лишь шумно выдохнуть, его руки сжали колышки, чтобы обуздать реакцию тела. Как и положено Брату.
Роф отступил назад и вытер рот, агрессивно улыбаясь.
– Твоя
Затем он сжал кулак в серебряной перчатке, откинул назад свою мощную руку и вбил шипы в грудь Джона… прямо над шрамом, который уже был там.
Как будто Джон проходил церемонию ранее.
Какое родимое пятно, подумал Мёрдер.
Следующим был Тормент, сделавший надрез черным кинжалом, смешавший свою кровь с кровью Короля в чаше из священного черепа, кусающий Джона и жестко отмечающий грудь мужчины в том же месте, где это сделал Роф.
Затем настала очередь Мёрдера как второго поручителя, предложившего кандидатуру Джона.
Поменявшись местами с Торментом, он взял перчатку и надел ее на руку. У алтаря поднял черный кинжал, на клинке мелькнул свет свечи. На мгновение его глаза снова накрыла пелена слез.
Он подумал о Саре, что ждала его с посвящения.
Он думал о Нейте, который был с ней сейчас.
Он думал о своих надеждах на будущее.
Непонятно зачем, но он посмотрел на ангела, что стоял поодаль. Мужчина наблюдал за ним, и улыбка, обращенная Мёрдеру, была полна любви и принятия, как будто ангел приложил руку к этому.
Во всем.
Рука ангела взметнулась в воздухе… и Мёрдер вздрогнул, ощутив прикосновение к щеке – слезу стерли. Затем ангел сжал кулак и раскрыл ладонь. Что–то вспыхнуло на свету.
Встряхнувшись, Мёрдер сосредоточился и снова повернулся к черепу.
– Моя плоть.
Он с острой и приятной болью вскрыл свою вену, красная кровь блестела при свечах, падая, чтобы соединиться с кровью Рофа и Тора. Запечатав рану, он подошел к избираемому. Когда он приблизился к Джону, его взгляд скользнул по списку имен... и найдя там свое, Мёрдер ощутил прилив гордости.
– Твоя плоть.
Ему не нужно было наклонять голову Джона в сторону. Мужчина сделал это сам.
Раны на горле Джона кровоточили, оставляя красный след вдоль ключицы и груди, по бокам туловища и на бедрах. Мужчина не дрогнул от боли, его лицо было сдержанным, а тело – сильным, даже несмотря на то, что его челюсть была стиснута в агонии, а его руки дрожали от того, как сильно он сжимал колышки.
Мёрдер сжал кулак в перчатке и не пожалел сил. Сделать это было бы неуважительно по отношению к Джону.
Джон стойко принял все укусы и все удары, адреналин бурлил в теле, поддерживая его в вертикальном положении, даже когда боль зашкаливала, вырубая зрение и слух.
Когда
Зейдист последним из всего Братства подошел к нему. Джон посмотрел в желтые глаза мужчины, когда пара массивных клыков вонзилась глубоко в запястье, все еще отмеченное рабскими метками. А потом был удар по груди, от которого у Джона перехватило дыхание, его верхняя часть тела ослабела, и он едва не разжал руки.
Но он выстоял.
Его впалый живот напрягался на вдохах и выдохах, Джон отказывался терять сознание. И следующим, что он увидел совершенно ясно, был ряд мужчин, собравшихся вокруг алтаря, гордых воинов, с такой же меткой на груди, как и у него.
Роф взял череп и высоко поднял древнюю реликвию.
– Это первый из нас. Слава ему – воину, породившему Братство.
Рев триумфа и уважения прокатился по пещере, освещенной свечами, и затем Король повернулся к Джону, а Тор подвел его ближе.
– Пей и присоединяйся к нам, – сказал Роф.
Джон отпустил колышки и, взяв череп, поднес серебряную грань сосуда ко рту. Он выпил все до капли, кровь проложила дорогу в кишечник, опалив его.
Король взял череп обратно и тихо сказал:
– Сынок, тебе лучше держаться за эти колья…
Огненный залп, прошивший его тело, не походил ни на что, испытанное Джоном когда–либо ранее. Невообразимый поток мощи, грозящий распылить его на молекулы… и все же, в самом разгаре, Джон ощутил часть каждого из Братьев внутри себя, присущие только им черты наполнили его, питая... укрепляя его.
Зубы стучали, мышцы дрожали, сердце колотилось, но он держался… пока силы не покинули его. Падал... он… падал...
...Джон открыл глаза и моргнул... снова моргнул ...
Он лежал на мраморном полу лицом к стене с именами, тело обессилено, словно он участвовал в ста марафонах. Голова по ощущениям напоминала воздушный шарик, позвоночник как истончившаяся ниточка соединял котелок с туловищем, а ноги были бесполезны…
Внезапно все обрело резкий фокус.
Под именем его лучшего друга Куина… появилось его собственное. Джон Мэтью. В символах Древнего Языка.
Оттолкнувшись от мраморного пола, он, расплывшись в улыбке, протянул руку и пробежал пальцами по глубокой гравировке.
Аплодисменты заставили его повернуть голову.
Братство стояло позади него – в мантиях, с опущенными капюшонами. Эти суровые мужчины улыбались, приветствуя его.
Тор протянул ему боевую руку.
– Я помогу тебе встать, брат мой.
Джон посмотрел в лицо мужчины, вспоминая первую встречу с тем, кого он впоследствии назовет своим отцом. Когда к его глазам подступили слезы, взгляд Тора тоже затуманился.