Спаситель Свиней
Шрифт:
* * *
Адлер нашел на своем столе записку: «Кристина. Больница Святого Карла Бромейского», ниже – ее номер, а на обратной стороне перечень продуктов. Очевидно, Новотный составил список, чтобы не забыть купить в магазине все необходимое, однако забыл саму записку. Никакого телефонного номера на записке не оказалось, поэтому сперва пришлось звонить в местный отдел связи. После нескольких нехитрых манипуляций с телефонным аппаратом, в трубке раздался знакомый голос:
– Кристина Комичева, что Вы хотели?
– Меня зовут Кристоф
– Кристоф? – перебила она на полуслове. – А я о Вас думала. Не в том плане, вернее… не то что бы Вы не…
– Я понял.
– Одну секунду…
На другой стороне послышались звуки шуршащей бумаги, отдаленные голоса.
– Нет, – сказала она куда-то вдаль. – У него была гематома. Да. Рентген сделали, с голеностопным суставом все в порядке. Кристоф, Вы тут? Извините, меня отвлекли.
– Если я не вовремя, могу перезвонить.
– Нет, что Вы, не стоит. Я хотела бы уточнить у Вас некоторую информацию об инциденте с тем парнем.
– Я думал, что все нужное указал в протоколе. Разве нет?
– Верно, однако, когда мы привезли его в больницу, на шее и на груди проступили следы побоев.
– Он мог удариться, когда его доставали из воды. На груди – что ж, я ведь делал ему массаж. Наверное, у меня тяжелые руки.
– Верно, – подтвердила она и немного замешкала. – Я тоже об этом думала, но чем дальше, тем следы становились все отчетливее, и на обычные ушибы походили все меньше. Это натолкнуло нас сделать детальный анализ, и вот что мы имеем сейчас: в его желудке, и в легких нет воды, но при этом уровень углекислоты превышает…
– Кристина, пожалуйста, – громко сказал он и подождал, пока она замолчит. – Я не силен в медицинской терминологии. Скажите, в чем проблема?
– Это может прозвучать странно, но все выглядит так, будто позапрошлой ночью он не утонул. Его задушили.
Адлер сморщил лоб. Его глаза забегали по комнате.
– Кристоф, Вы здесь? – спросила она.
– Да, я обдумываю. Звучит, действительно странно.
– Мы сделали снимки шеи и груди. Обычная процедура, если потерпевший решит подать в суд в связи с причинением ему вреда здоровью вследствие неосторожных реанимационных процедур.
Эта информация приподняла полицейского с кресла. Его рука машинально сжалась в кулак.
– Он еще и в суд на нас грозится подать!? Мы ему жизнь спасли!
– Нет, нет, что Вы. Этот точно ничего такого делать не станет.
– Вам удалось узнать кто он?
– К сожалению, нет. У него не было при себе документов, а сам он говорит лишь о том, что видел некоего «Черного человека». Местный психиатр считает, что на фоне стресса возникла проблема с идеаторным автоматизмом, а то и вовсе шизоаффективный психоз, – она взяла паузу, вспомнив, что следователь просил избегать терминов. – В общем, крыша поехала.
Адлер облокотился на стол, закрыв ладонью глаза.
– Вы что, спите на работе? – спросил заглянувший в кабинет начальник Пчинский.
Адлер
– Нет.
Пчинский посмотрел на телефонную трубку, которую держал следователь.
– Надеюсь, это служебный разговор?
– Конечно.
– В этом месяце ваш отдел затратил на телефонные разговоры в полтора раза больше средств, чем в прошлом, а показатели раскрытия преступлений при этом снизились на 10%. Мне руководитель управления на утреннем совещании плешь проел.
– Мы стараемся угнаться за показателями, пан Пчинский, а для этого нужно больше информации. Отсюда и больше служебных телефонных разговоров, и больше затрат на них, – выкрутился полицейский, думая о том, что начальник сейчас ему проедает плешь.
– Кстати, Вы сделали то, о чем я Вас просил?
Манера вопроса, типичная для Пчинского – никакой конкретики. Кто-то из отдела считал, что такая постановка вопроса служит катализатором для умственной деятельности подчиненных, но большинство склонялось к тому, что начальнику нравится доставать персонал.
Адлер вдумался, перебрал возможные варианты ответов. Из множества порученных ему дел, от самого Пчинского поступало только одно:
– Попросить секретариат, чтобы они подготовили копию материалов об адвокате для Вас?
– Разве я поручал Вам что-то еще? Адлер, проснитесь. Вы передали им мою просьбу, или нет?
– Конечно. Копия будет готова к обеду.
– Хорошо, – удовлетворенно кивнул начальник и покинул кабинет.
Адлер уселся обратно в кресло. Потратив несколько секунд на раздумья, он вспомнил, что не закончил телефонный разговор с Кристиной. Поднеся трубку к уху, он спросил:
– Кристина, ты еще тут?
– Да, – ответила она.
Ему показалось, что она улыбается, хотя наверняка он не знал. Словно в подтверждение его догадки, Кристина хихикнула.
– У твоего начальника такой смешной голос. Мне даже представился маленький злобный зеленый лепрекон в шляпе. Он похож на лепрекона?
Адлер хотел поддержать ее доводы, но приоткрытая дверь кабинета настораживала.
– Так на чем мы остановились?
– На снимках, – сказала она, и устало вздохнула.
– Точно. Перешли мне их на этот номер.
Не прошло и минуты, как зажужжал факс. Вал выкатил бумажную ленту с изображением шеи форматом 1 к 1, снятую в разных ракурсах. Адлер оторвал листок и откинулся в кресле. За свою жизнь он не раз сталкивался со следами механической асфиксии вследствие удавления руками. Он знал не только из академии, но и из практики истории несчастных семей, в которых мужья убивали жен. И чаще всего следы удушения представляли собой линию, идущую вдоль шеи, как от петли, или же следы от больших пальцев. Но на переданных факсом снимках виднелось нечто иное, с чем полицейский ранее не был знаком: царапины от ногтей пальцев правой руки, один слева и четыре справа. Следы располагались за ушами, что делало хват руки нападавшего неправдоподобно широким.