Спаситель Свиней
Шрифт:
Откормленного для забоя двухсоткилограммового борова вот уже сутки хозяин держал в сторонке от остальных тварей, позволяя питаться только водой. Сейчас боров смотрел на него голодным взглядом животного, неразумного от вершины пятака до кончика хвоста.
Обычно чтобы поднять голодную свинью, достаточно было поманить ее кормом, однако боров с самого начала воспротивился: принялся ворочаться и визжать, а потом и вовсе лег в грязь. Мясник Томаш, как человек бывалый, надел ему на голову ведро, и свин, поднявшись, попятился. Оставалось лишь
Боров с безразличием рассматривал топор в человеческих руках, не узнавая в нем орудия истребления своего рода, запекшаяся кровь на котором уже почернела, но еще продолжала фонить.
«Отличный экземпляр, – приценился мясник, глядя на животное. – Полтора центнера сочного мяса».
В этот раз за разделкой туши следило все стадо. В какой-то момент мяснику стало не по себе от такого количества участливых глаз. Однако решив, что свиньи по природе своей не способны осознать глубину и значение происходящих вокруг них событий, оставил их без внимания.
Закончив разделку, он снес мясо в морозильную камеру и возвратился в дом, почитал газету, послушал радио, посмотрел телевизор. Перед сном он принял Рогипнол и некоторое время лежал в кровати, не смыкая век, ему по-прежнему грезились десятки черных кругленьких глаз, пристально следящие за каждым его шагом, движением.
Уснуть удалось лишь к полуночи. Этой ночью ему снились умные свиньи, которые зачем-то кормили людей.
В глубине ночи послышался треск – это ветер сломил ветвь сухого дерева. Старик Томаш невольно открыл глаза, потер их сухой ладонью. Вдруг он увидел свет в окне, идущий от хлева. Неужели он снова забыл выключить чертов фонарь? Его соседка Тамара периодически жаловалась и лично ему и участковому, что свет фонаря мешает ей спать. Отношения мясника и соседки лишь недавно стали налаживаться, портить их не хотелось.
Накинув на себя халат, он вышел на улицу, хрустя по свежему снегу, добрался до хлева, и удивился – двери оказались открытыми. Зажег свет, вошел внутрь – ставни загона были нараспашку, но свиньи не спешили никуда выходить. Вместо этого они собрались в кучу и направили пятаки вверх, обнюхивая ворсистый халат мясника. Один поросенок попытался укусить его за пояс. Мясник оттолкнул его ногой, захлопнул ставни загона, и с улыбкой сказал:
– Глупые твари.
– Они не глупые! – раздался раздраженный, но сдержанный мужской голос позади. – Они как дети…
Встревоженный старик развернулся на звук. У входа в хлев стоял мужчина, одетый в темный костюм. Без очков мясник не смог разглядеть лица неизвестного, его силуэт казался размыленным: точно шахматный король в черном теле с бледным лицом.
– Они очень похожи на людей, – продолжил странник. – Даже говорят, что их сердце можно пересадить человеку. Очевидно, такому же бессердечному, как ты.
– А ты еще кто? – неуверенно спросил мясник.
Странник молчал.
– Я тебя спрашиваю, черт возьми, ты кто такой?
И вновь нет
По улице пронесся ветер, качнув подвесной фонарь. Свет вздрогнул, моргнул и затрясся.
– Проваливай с моего двора, парень, пока я не вызвал полицию! – громко высказал Томаш. – Проваливай, или я за себя не ручаюсь!
Он рванулся к стене, где обычно висел его большой мясницкий топор, однако инструмента на месте не было. Сталь блеснула в противоположном конце хлева, в руках неизвестного.
Увидев это, мясник осекся и ахнул, его голос зазвучал прерывисто и приземисто:
– Ты, это… послушай, парень, давай договоримся: бери что нужно, и уходи, ладно?
Странник шагнул в его сторону.
– Что ты хочешь? – вздрогнул старик.
– Я хочу, чтобы ты кричал.
Черная фигура рванула в сторону мясника, сбила его с ног и возвысилась, точно обух топора над свиньей. Твердая рука неизвестного вцепилась в шею Томаша и принялась вдавливать жертву в грязь. Старик вырвался из хватки и от ужаса закричал, но крик его разбился вдребезги от ударов, звонких, тяжелых, словно по камням били копытами.
Глава 9: Про психов и полицейских
Соседка мясника Тамара Помалинова, живущая в доме напротив, была известна в узких кругах начальников дежурных частей, как «профессиональная потерпевшая». Ее звонки, поступавшие чаще всего среди ночи, могли взбудоражить разве что новых дежурных. Те, кто проработал более полугода, уже с легкостью могли узнать ее по голосу, услышав лишь пару фраз. В большинстве случаев она сыпала жалобами на шум, мешающий спать, а иногда и на общество в целом. В конце концов, дежурные, привыкшие заниматься куда-более важными делами, перестали воспринимать ее всерьез.
В этот раз Тамару встревожил не шум, а яркий свет с противоположного двора – это среди ночи горел фонарь над хлевом мясника Томаша.
– Обещал же выключать, – недовольно бросила она, глядя в окно, и потянулась за телефоном, стоявшим на прикроватной тумбочке. – Ох, сейчас я задам тебе трепку.
Она принялась крутить телефонный диск, но вдруг услышала отдаленный металлический скрип дверей, ведущих во двор мясника Томаша. Этот звук Тамара ни с чем не спутает. Но ведь он по ночам со двора ни ногой, подумала она.
Насторожившись, она приглушила свет лампы. Со двора напротив вышел мужчина, одетый в темный наряд и остановился в тени. Тамара поняла, что это не сосед – он был выше ростом, да и сложен иначе.
Некоторое время, притаившись, она наблюдала за ним сквозь щели занавеса. Неизвестный поправил галстук, причесал волосы, после этого некоторое время бесцельно стоял. Тамара не видела его глаз, но вдруг почувствовала, что смотрит он на нее.
Она пригнулась, дотянулась до телефона. Номер мясника Томаша не отвечал. Набрала полицию и настороженно выглянула в окно. Улица пустовала, и только шорох свиней, выходивших со двора мясника, нарушал тишину…