Спасибо. Вы смогли...
Шрифт:
Ребята оживились. Каждый хотел до конца понять все услышанное и прояснить ситуацию. Задаваемые вопросы адресовались не столько мне, сколько друг другу. Я понимал, что доверие дается непросто, а по- тому не торопил их и терпеливо ждал, наблюдая за друзьями. Несмотря на все то, что я сообщил, испу- ганными молодогвардейцы не выглядели. Решитель- ными — да, собранными и сосредоточенными — да, однако никто из присутствующих на собрании не бо- ялся будущего. Во всяком случае, в их глазах я видел прежнюю силу и уверенность, готовность добиваться цели любой ценой. И это восхищало и поражало до глубины души. Я знал: никто из них не отступится.
Вот Олег Кошевой внимательно, изучающе посмот- рел на меня
Допустим, Валерий, мы вам поверили. Каковы в этом случае ваши предложения? Напоминаю, что идет война и мы находимся в своем городе, захвачен- ном врагом. Здесь — наша земля, наш дом. И до тех пор, пока последний фашистский гад, находящийся на территории нашей Родины, не будет уничтожен,
«Молодая гвардия» продолжит сражаться независимо от того, суждено нам погибнуть или нет.
Ребята наперебой соглашались с ним, решительные, готовые, преодолевая все, пройти весь ад войны, лишь бы побороть врага, лишь бы приблизить долгожданную победу хоть на один шаг. «Похоже, поверили. Слава Богу!» — с радостью подумал я, а вслух же проговорил:
Этоитакпонятно,ребята.Ввасниктои не сомневал- ся. Но необходимо принять меры, усилить бдительность. Я уже говорил Жене Мошкову и всем вам, что Филиппа Петровича предупредить нужно срочно. С Почепцовым
аккуратно и ненавязчиво, чтобы его не спровоцировать, прекратить всяческое общение. Особенно Демьяна Фо- мина предупредить по этому поводу. Слишком искренне он Гене доверяет. Напрасно, к сожалению.
С этим все ясно. Организуем. Что еще посоветуе- те?— решительновступилавразговор Ульяна Громова, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. Судя по все- му, действовать она была готова незамедлительно.
Обязательно все обсудим. Только просьба одна у меня есть. Ребята, а можете ко мне на «ты» обра- щаться? А то мне совсем уж неловко. Все-таки ягде-то на полвека каждого из вас помладше! — улыбнувшись, обратился я ко всем присутствующим.
Конечно, можем! А если ты, Валера, не обижаешь- ся, будешь у нас теперь Потомком, — весело приклеил мне новое непривычное прозвище Олег Кошевой.
«Точно! Здорово подмечено!» — дружно подтверди- ли ребята. Едва слышные нотки веселья различались в их голосах. И я охотно согласился с ними.
Так мы подружились. Наше общение постепенно начало приобретать доверительный характер. Чему, собственно говоря, я был рад безмерно. Ребята где-то быстро раздобыли и выдали мне более подходящую для 1942 года одежду: старенькие простенькие брюки, видавший виды бежевый свитер, телогрейку. А мои вещи, вызывающие вполне объяснимое и естествен- ное подозрение, тщательно спрятали у Жоры в типо- графии. Поселили меня тут же, в доме Георгия Ару- тюнянца: в случае обыска или визита полицаев мне надлежало прятаться в потайной комнате, оборудо- ванной в погребе. Так начались первые дни моего пребывания в героическом прошлом.
ГЛАВА 14
Нельзя сказать, что ребята сразу стали безогово- рочно доверять мне с первого же дня. Мне разрешали присутствовать лишь на некоторых собраниях штаба, выборочно. Вопросы, которые зачастую задавали руководители «Молодой гвардии», формулировались несколько расплывчато, без точных указаний или подробностей планируемых операций. Информацией меня снабжали осторожно, сообщая необходимый минимум фактов. Но подготовку к празднованию 7 Ноября, двадцать пятой годовщины Октябрьской революции — скрыть было, конечно же, невозмож- но. Вечерами в штабе работа кипела полным ходом. Девушки аккуратно и старательно сшивали лоскуты различных материй, которые удалось добыть, затем окрашивали их в красный цвет. Получались алые по- лотнища. Мальчишки в это время сидели отдельными группками, что-то негромко обсуждая, и я знал, что готовилисьоникминированиюнекоторыхфлагов.
Мне об этом никто не говорил открыто, но было понятно, что в арсенале «Молодой гвардии» действи- тельно имеется приличный запас оружия, патронов, взрывчатки. Несмотря
напрашивался на участие в операции. Хотя бы просто намолчаливоеприсутствие.Конечно, мнебылоизвест- но, чтоустановкаиминированиефлаговдолжныпрой- ти успешно. Но… План сам по себе был очень дерзким. В оккупированном врагом Краснодоне вообще запре- щалось появляться на улице в темное время суток. Ко- мендантский час фашисты ввели сразу после захвата города. А уж про то, насколькоопаснывсепредполагае- мые действия — установка алых советских полотнищ, их минирование, а также распространение поздравлений с годовщиной революции и призывом бить фашист- ских гадов, — думаю, упоминать не нужно. И так все понятно. Именнопоэтомуяинастаивалнатом, чтомое участие в операции целесообразно. Хотя бы для того, чтобы просто находиться рядом. На всякий случай. И мне удалось убедить ребят. Не сразу, путем дол- гих убеждений, но все же получилось! Возможно, роль здесь сыграла моя военная спецподготовка, возмож- но, то, что мой рассказ все-таки произвел на них неко- тороевпечатление, авозможно, что-то иное. Руководи- тели«Молодойгвардии», судяповсему, уже составили представление обо мне, достаточное для того, чтобы позволить мне все же стать участником операции. С учетом важности даты можно было сказать, что мне оказали честь — и за это я был искренне благодарен
молодогвардейцам.
Как обычно, накануне планируемой операции, 6 ноября, было проведено собрание штаба. Подробно рассматривались задачи всех задействованных групп, изучались мельчайшие подробности действий каждо- го участника, а также отрабатывались варианты по- ведения молодогвардейцев в случае непредвиденных
ситуаций или провала. Мне было доверено нахо- диться рядом с группой Сережи Тюленина: молча- ливо и внимательно наблюдать за происходящим, а в случае неожиданного появления фашистов или полицаев — незамедлительно предупредить ребят. В открытую схватку с врагом вступать категорически запрещалось. За исключением самых крайних слу- чаев. Все как в разведке. Подготовленность и осве- домленность ребят продолжали удивлять все больше и больше. Они знали точное время появления патру- лей возле каждого объекта, маршруты их движения и многое, многое другое, чему в моем времени могли научить только в специальных учебках для развед- групп или в засекреченных учебных заведениях ГРУ. А ребятам это не требовалось — всех так быстро и гра- мотно учило время, война. Да, в общем, оно было бы и понятно, если не задумываться об их возрасте. А вот для шестнадцати или даже семнадцати лет подобная компетентностьпо-настоящемупоразительна.
Когда обсуждение общих задач подошло к концу, в штабе вновь закипела работа — шли крайние приго- товления к операции. Пока ребята, переговариваясь, перепроверяли все, Сергей Тюленин отвел меня в угол комнаты, где стояла совсем еще юная девчонка лет пятнадцати с детскими косичками и горящими глаза- ми. На Сережу она смотрела необычайно преданным взглядом, полнымуваженияивосхищения.
Знакомьтесь, тезки! Нам ночью работать вместе, а работка непростая! — Тюленин, широко улыбаясь, подвел нас друг к другу.
Валерия, — негромко и слегка смущенно произ- несладевочка, протянувмне правуюладошку.
Валерий, — я улыбнулся и ответил легким дру- жеским рукопожатием.
Или просто Потомок! — шутливо добавил Сере- жа, хлопнув меня по плечу.
Девочка неуверенно улыбнулась в ответ на его комментарий. «Боже мой! Совсем девчонка… Хорошо, что хоть ей удастся избежать арестов», — подумал я, глядя на стоящую напротив Валерию Борц. Тихая и скромная, она, к моему удивлению, даже и не думала интересоваться своим будущим. Все внимание Вали (именно так, по-простому, называли ее ребята) было полностью занято уточнением тонкостей предстоящей операции. Она сосредоточенно слушала и буквально ловила каждое слово своего юного командира Сергея Тюленина.