Спасeнному рай
Шрифт:
— П'охлаждаешься?
— С вами попрохлаждаешься, как же. Что на этот раз стряслось?
— Вылет че'ез шесть станда'тных часов. Так что 'азво'ачивайся к бе'егу и быст'о!
Генерал отключил связь, а Стэн громко выругался. Отдых откладывался, причем на неопределенное время.
План нападения на тюрьму, в которой содержались легионеры, был разработан пожилым генералом основательно. Предусматривалось буквально все: даже необходимость переноски кого-нибудь на борт крейсеров. На случай, если администрация тюрьмы вздумает поднять тревогу, предполагалось сразу же разбить передающую тарелку. План тюрьмы, списки заключенных и номера камер Джейк каким-то образом выудил из вакуума и теперь снисходительно объяснял, как этой информацией пользоваться. Стэн ощутил легкий укол самолюбия: его опять не посвятили в подробности готовящейся операции, а преподнесли все на блюдце. С другой стороны —
В налете должно было участвовать тридцать крейсеров. Вспомогательные и десантные суда решили не брать, чтобы не снижать мобильность флотилии. По времени планеты-тюрьмы нападение должно было состояться ранним утром — около четырех часов. Это позволяло надеяться на то, что охрана будет до предела сонной, а начальник тюрьмы вообще еще будет спать сном праведника. Так как в этом заведении содержались легионеры званием поменьше, то и охранялось оно не так усиленно. Кроме того, планета, на которой была расположена тюрьма, обладала атмосферой, пригодной для дыхания, а это означало, что остальных заключенных можно было смело выпускать наружу — они с великой радостью разбегутся, и на довольно продолжительное время уцелевшие охранники будут иметь очень неприятное занятие: гоняться за своими подопечными по всей планете. Таким образом, налет, который будет продолжаться не более тридцати минут, обещал быть крайне эффективным. Просмотрев все материалы, Стэн с интересом узнал, что экипажам сообщено неправильное время начала операции — генерал Ижи все еще опасался «крысы». Из-за этого люди узнали о готовящемся рейде за стандартный час, что явно не способствовало улучшению настроения. Но приказы начальства обсуждать не принято и вскоре вся флотилия, отобранная для налета, уже находилась на орбите Сабы.
Крейсеры, соблюдая полное радиомолчание, один за другим осуществляли гиперпространственный прыжок, чтобы вынырнуть уже около цели. Стэн тоже готовился бросить «Крысобой» в гиперпространство: вся телеметрия была в норме, и корабль, как боевой конь, сам просился в дело. Короткий разгон, вспышка, и вот средний крейсер уже движется в гиперпространстве.
— Стэн, — Конг впервые с момента старта обратился к генералу, — у меня все из головы не идет этот предатель. Как ты думаешь, кто он?
— Человек, — ответил Стэн, которому данную тему поднимать не хотелось, — как я и как ты. Тоже ест, пьет, любит женщин, водит крейсер… Только гнида!
— Это понятно, — не унимался Конг, — а конкретно ты никого не подозреваешь?
Что тут можно было ответить? Было несколько человек, которые Стэну лично были глубоко неприятны. Более того: генерал искренне бы обрадовался, узнав, что предатель один из них. Но личную неприязнь к делу не подошьешь. С тем же успехом могло оказаться, что предателя Стэн лично не знал и едва ли видел хоть раз. Или наоборот, что это кто-то из друзей. О такой перспективе думать вообще не хотелось.
— Конкретно, говоришь… А никого я конкретно не подозреваю. Есть только один возможный вариант: поймать за руку. Вот тогда и поглядим. А пока — это гадание на кофейной гуще. Способ малопродуктивный и с крайне низкой сходимостью.
На чем тема была исчерпана. И вовремя: почти сразу после фразы Стэна прозвучал зуммер выхода в пространство. Начиналась работа.
Местное солнце лениво освещало планету, часть которой волею людей была превращена в тюрьму. Гигантский тюремный комплекс был хорошо виден даже с орбиты и должен был, по замыслу архитекторов, служить грозным предупреждением всем, кто только собирается нарушить закон. Но вместо чувства благоговения и уважения Стэн испытал только гадливость. И со злорадством представил себе, что начнется в этой тюрьме через несколько минут.
Стэн еще созерцал планету, а легионеры уже начали действовать. Один из крейсеров завис над тюремным комплексом и серией коротких импульсов уничтожил передающую антенну. Два других методично утюжили хлипкую систему ПВО. Когда от пусковых установок и радаров противника остались только воронки и груды перекореженного металла, корабли легионеров начали стремительный спуск. Стэн вышел из оцепенения и решительно послал «Крысобой» вперед.
Когда смолкли двигатели и обзорные камеры начали выдавать картинку, Стэн понял, что генерал Ижи времени зря не тратил: охрану, попытавшуюся воспрепятствовать проникновению легионеров внутрь комплекса, просто хладнокровно расстреляли. Заняло это немного времени, и атакующие быстро продвинулись внутрь комплекса. Стэн включил связь,
Прошло еще несколько минут, и на посадочной площадке стали появляться первые освобожденные легионеры. Стэн решил, что, встретив их не в рубке крейсера, а внизу, несколько приободрит. Оставив пульты на недовольного Конга, молодой генерал решительно направился к лифту.
Первый, кто попался Стэну на глаза, когда он уже спустился вниз, был здоровенный светловолосый парень, показавшийся генералу смутно знакомым. Подойдя ближе, Стэн прислушался.
— Замки перестали работать, и я сразу в коридор. Тут смотрю — стоит пехотинец, метр двадцать на коньках и в шляпе. Морда перепуганная, руки трясутся. Никак лучемет из кобуры вытащить не может. Ну я его…
Стэн улыбнулся и решительно направился к спасенному легионеру.
— Пшеничникофф!
— Господин генерал!
— С освобождением. Давай на борт.
— Есть!
Сержанта Пшеничникоффа, которого Стэн хорошо помнил по первой операции Патруля на Сабе, видеть было приятно. Он сразу же занял в рубке очень много места и с присущим ему мрачноватым юмором рассказывал, как «беседовал» с охранниками и наиболее наглыми заключенными. Стэн смеялся вместе со всеми, но при этом понимал, что одна из таких бесед могла закончиться для бравого сержанта плачевно. Хотя, а почему для сержанта? Оказалось, что Пшеничникофф успел окончить офицерскую школу Патруля и давно уже являлся капралом. Стэн решил, что парню очень неплохо будет дать при первом же удобном случае ротмистра.
Операция между тем подходила к своему завершению. Звездолеты легионеров стремительно загружались освобожденными товарищами и готовились стартовать с планеты. Начальник тюрьмы оказался поразительно похож на сциллийца, и генерал Ижи распорядился взять его с собой, чтобы на досуге как следует с ним потолковать. Все ворота тюрьмы уже были открыты настежь, и благодарные заключенные стремительно разбегались во все стороны. Дело было сделано. Стэн решительно прервал очередной рассказ Пшеничникоффа и погнал его и остальных в перегрузочные ложа — пора было убираться подальше от тюремной планеты, которая еще долго будет помнить визит легионеров.
На Сабе флотилию встретили с ликованием. Стэн с интересом узнал, что про этот «подвиг» уже сложена легенда. Повествует она о том, как император с огненным мечом спустился с небес и, разбив оным мечом темницу, освободил своих друзей, которые томились там, несправедливо заточенные злыми врагами. Выслушав эту оду, Стэн взвыл. Конечно, без народного эпоса не бывает народного героя, а люди, как их ни приманивай демократией, избирательным правом и прочими глупостями, все равно верят в доброго и справедливого царя, который принесет им долгожданное освобождение от всех неприятностей. Но не такой же бред сочинять! Впрочем, такую реакцию свежесочиненный эпос вызвал только у Стэна. Остальная компания легионеров веселилась от души. Джейк издевательски рассуждал о том, что теперь и он попадет в историю, как друг величайшего из императоров и придворный маг по совместительству. Генерал Ижи хитро щурился и туманно намекал на шикарные перспективы, открывающиеся для его семейства, так как именно он, генерал Ижи, являлся сокамерником Стэна, а значит — являлся верным другом, позволявшим пережить все невзгоды заточения в темнице великому императору. Остальные тоже скалили зубы и изощрялись в словоблудии. Когда Стэна это совсем достало, он совершенно искренне пообещал первым же указом распорядиться повесить зубоскалов на воротах дворца, дабы вызвать у подданных должный трепет перед монаршей особой, а саму особу оградить от потоков откровенных издевательств. После чего вторым указом будет законодательно закреплено то, что при императоре будут находиться исключительно глухонемые, дабы не травмировать слух монарха гнусными подковырками и не разглашать государственной тайны. Выслушав эту тираду, компания легионеров разразилась дружным хохотом, а Стэн язвительно заметил, .что смеяться им осталось недолго — сами толкают его на престол, потом пусть не обижаются.