Спасенная горцем
Шрифт:
– Я возьму тебя, – прошипел он, оборачиваясь, чтобы задрать подол ее платья. И вдруг застыл. Словно окаменел.
В этот же момент по саду пронесся зловещий волчий вой, отчего волосы Ханны едва не встали дыбом.
Она покосилась влево, и ее пульс мгновенно участился.
Над ними стоял высокий мужчина со шпагой, походившей скорее на древний палаш. Острие шпаги находилось между ногами Нилла, именно в том месте, которым больше всего дорожат мужчины. Яркое солнце не давало ясно разглядеть черты лица мужчины, но его силуэт, огромный, темный, вызывал ассоциации с
Он слегка сместился в сторону, и Ханна увидела его лицо. У нее перехватило дыхание. Это он. Ее воин. Боже, он великолепен!
Она почувствовала облегчение и непонятное волнение. На мужчине все еще был плед, в котором он был на играх. С близкого расстояния незнакомец производил еще более яркое впечатление. Плоский, твердый, мускулистый живот, массивные руки, ноги, напоминавшие древесные стволы.
Но его лицо… ах, его лицо! Лицо свирепого дикаря. Вид у него был поистине угрожающий, черты лица – резкие: широкий лоб, высокие скулы и длинный прямой нос. По левой щеке змеился извилистый шрам.
И он был зол. На скулах ходили желваки.
– Черт! – взвизгнул Нилл, стоило ему взглянуть на незнакомца. Он проворно перекатился на бок. Теперь Ханна снова могла свободно дышать. Вскочив, Нилл выдавил смешок, хотя его глаза были словно прикованы к огромному палашу.
– Мы… мы просто болтали.
Воин скривил губы и насмешливо прищурился.
– Ну, мы…
Нилл явно не находил слов.
Рычанье. Всего лишь рычанье, вырвавшееся из горла. Выразительнее любых слов.
Нилл немедленно понял, что это значит, и бежал, поджав хвост.
Ханна наблюдала все это, испытывая чувство вроде злорадного удовлетворения, но когда Нилл скрылся и она осталась одна с этим чудовищем, вся ситуация уже не казалась такой забавной. Она не знала этого человека, а он был настоящим великаном. И он пристально ее разглядывал. Вполне возможно, что она попала из огня да в полымя.
Но прежде чем она успела все обдумать, прежде чем в сердце проснулся новый страх, ее спаситель сунул шпагу в ножны и встал на колени. Возле нее. На колени.
Ее окутал исходящий от его тела жар. Его присутствие поражало. Она не могла смотреть на его лицо. Его взгляд ее парализовал. В его карих глазах блестели золотые искорки. Ханна заметила это внезапно и тихо ахнула. Ресницы у него были неестественно длинными. А губы… господи, эти губы, сочные, полные губы…
Когда он поднял руку, она не испугалась. Он коснулся ее подбородка, там, где наливался синяк, но прикосновение было поразительно нежным. Мужчина дернул бровью, и она сразу поняла, что он хотел спросить.
– В-все в порядке, – выдавила Ханна, едва ворочая языком. А может, это просто ее мозг отказывался работать. Ах, эти необыкновенные губы!
Его лицо смягчилось. Кивнув, он встал и протянул руку. Она схватилась за эту руку. Инстинктивно.
Он поднял ее и поддержал, когда она пошатнулась. Хотя ноги ее не держали, это не было реакцией на нападение Нилла. Просто кружилась голова оттого, что ладонь этого человека сжимала ее пальцы. Ей следовало бы сгореть от стыда,
Он молча смотрел на нее сверху вниз. Она глядела на него снизу вверх, думая об этих губах. Когда он опустил голову, Ханну охватил восторг.
Сейчас он поцелует ее. О да, пожалуйста!
Сама мысль о поцелуях Нилла была отвратительна. Но сейчас в ней бушевали совершенно иные эмоции. Желание. Жажда. Возможно, все это было реакцией на стресс, но она знала одно: никогда прежде ничего подобного с ней не случалось.
Но он не поцеловал ее. Не поцеловал в губы. Что-то бормоча, он коснулся губами ее подбородка, легко, едва заметно, в том месте, где продолжал расплываться синяк.
Такой милый жест. Нежный поцелуй. Абсолютно не то, что было у нее на уме. Поэтому она чуть откинула голову и завладела его губами.
Такое поразительное ощущение! Тепло. Радость. Вкус мяты и прикосновение бархата. И еще какой-то вкус… она не могла распознать. Ханна не сумела устоять, прижалась теснее.
К ее удивлению, мужчина отпрянул. Глаза его широко раскрылись, ноздри раздувались. У нее внутри все сжалось от столь резкой его реакции. Ей так хотелось целовать его еще и еще! Хоть целый день.
Он, не отрываясь, смотрел на ее губы. Его пальцы на ее бедрах сжались.
Мгновение длилось и длилось. Ханна знала, точно знала: сейчас он снова ее поцелует.
Она затаила дыхание. Голова закружилась от чего-то, похожего на счастье. Ей казалось, что она давно знала этого человека. Он был мужчиной, который зажег в ней ту сумасшедшую страсть, о которой она всегда мечтала, но не думала, что однажды ее испытает.
Перед ней был мужчина, которому так хотелось отдать все…
Эта мысль должна была встревожить ее, напугать, остановить разбушевавшуюся фантазию. Но ничего этого не произошло. Он был…
Но когда незнакомец отпустил ее и отступил, ее восторг мгновенно угас, сменившись раскаянием. Ханна вдруг почувствовала холод. Лицо мужчины напряглось, мышца на щеке дернулась. Он едва заметно качнул головой.
Ханна отнюдь не была глупа. И поняла, что ее отвергли. В горле застрял комок. Ее словно охватило пламенем унижения и стыда. Проклятье!
Он спас ее от чересчур пылкого поклонника, как сделал бы любой благородный человек. Он коснулся ее подбородка, сочувствуя. Он не сделал и не сказал ничего, что могло бы оправдать ее дерзкое поведение.
Ей следовало знать. Такой мужчина никогда не заинтересуется серой мышкой, книжным червем с большими глазами и кривым ртом. Такой мужчина, как и все остальные, захочет сильную, прекрасную принцессу-воина, такую, как Сюзанна.
Женщины, вне всякого сомнения, добивались его поцелуев. Ему наверняка приходится отгонять их палкой. Ее поцелуй, вне всякого сомнения, он расценил как досадную помеху, а ее принял за очередную наивную дурочку.
Ей не стоило целовать его, хотя она ни о чем не жалела.