Спасение Шарпа

Корнуэлл Бернард

Шарп наклонился, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, затворил за собой дверь и наощупь в дегтярно-чёрной темноте нашёл выход в маленький дворик, залитый жутковатым светом луны, пробивающимся сквозь застилавший небо дым. Шарп накачал насосом воды в каменное корыто, пучком соломы почистил сапоги, снял их и вымыл руки, потом расстегнул ремень… Взяв в охапку сапоги, палаш и ремень, он вернулся в кухню и, встав на колени, попытался нашарить в темноте ложе.

– Осторожнее, – раздался голос Сары из вороха одеял и мундиров.

– Что вы… - начал было Шарп, но замолчал,

сообразив, что вопрос довольно глупый.

– Я там не нужна, – пояснила Сара. – Не то, чтобы сержант Харпер был недоволен, но этим двоим и без меня хорошо.

– Это верно, – согласился Шарп.

– И я вас не побеспокою нисколько, – пообещала она.

Но, разумеется, побеспокоила…

Шарп проснулся уже утром. Неизвестно как пробравшаяся в кухню кошка сидела на приступке печи и сосредоточенно мылась, поглядывая на Шарпа жёлтыми глазищами. Поперёк его груди лежала рука Сары, и он был поражён гладкостью и белизной её кожи. Она всё ещё спала, прядь её золотистых волос трепетала от лёгкого дыхания у приоткрытых губ. Шарп осторожно высвободился из её объятий и как был, голый, приоткрыл дверь кухни, чтобы посмотреть, что делается в комнате.

Харпер сидел в кресле, а у него на коленях спала Джоана. Ирландец обернулся, услышав скрип дверных петель и прошептал:

– Всё спокойно, сэр.

– Надо было меня разбудить.

– Зачем? В округе никакой активности не наблюдается.

– А капитан Висенте?

– Он-то? Еле ногами шевелит, но всё же пошёл посмотреть, что на улице. Обещал, что далеко ходить не будет.

– Я приготовлю чай, – пообещал Шарп и закрыл дверь.

Возле печи стояла корзина с лучинами для растопки и ящик с наколотыми полешками. Он старался делать всё как можно тише, но услышал за спиной шорох и, обернувшись, увидел, что Сара смотрит на него, зарывшись в ворох одеял и занавесок, служивших им постелью.

– Вы правы, – пробурчала она. – Армия ко многому приучает.

Прислонившись к печи, Шарп смотрел, как она садится, прикрывая грудь зелёной курткой Харпера и отводя глаза. Вдруг она яростно почесала бедро и спросила:

– Когда вы были в Индии, вы встречали людей, которые верили, что после смерти возродятся в теле другого человека?

– Я о таком не знаю, – пожал плечами Шарп.

– Я слышала, что там в это верят, – очень серьёзно заявила Сара.

– Они там верят во всякие глупости. Это не для меня.

– А я вот думаю, что в новой жизни стану мужчиной, – Сара прислонилась к стене.

– Ерунда это, – заметил Шарп.

– Мужчины свободнее нас, – сказала она, внимательно разглядывая свисающие с потолочных балок пучки сушёных трав.

– Я не свободен, – отозвался Шарп. – У меня армия в прошлом, в настоящем и в будущем. Всю жизнь. Армия и блохи.

Она снова почесалась.

– То, что случилось вчера… - Сара слегка покраснела, и было видно, что ей трудно говорить о том, что казалось таким простым и естественным в темноте. – В общем, кое-что изменилось. Вы остались таким же, каким были. Я – нет.

В соседней комнате послышался

голос Висенте и сразу же кто-то постучал в дверь кухни.

– Минутку, Джордж! – крикнул Шарп и, заглянув Саре в глаза, спросил. – Я должен чувствовать себя виноватым?

– Нет-нет! – быстро сказала Сара и снова уставилась в потолок. – Просто всё изменилось. Для женщины это не мелочи. Для мужчины, наверное, всё по-другому.

– Я не оставлю вас, – сказал Шарп.

– Я не из-за этого волнуюсь, – ответила Сара, хотя на самом деле как раз это её и беспокоило. – Просто теперь всё по-новому. Я не такая, какой была вчера. И это значит, что завтра я тоже стану другой, – она слабо улыбнулась и спросила. – Вы меня понимаете?

– Вы мне потом ещё раз всё объясните, когда я проснусь. А сейчас, любимая, я должен послушать, что скажет Джордж, и ещё мне нужно выпить, чёрт возьми, чайку, – он наклонился, поцеловал её, а потом вытащил из вороха тряпья свою одежду.

Сара тоже нашла своё рваное платье, попыталась натянуть его через голову, но содрогнулась от отвращения и заявила:

– Оно воняет.

– Наденьте это, – Шарп бросил ей свою рубашку, натянул брюки, сапоги и перекинул ремень перевязи через голую грудь. – У нас целый день, чтобы постираться и всё починить. Не думаю, что чёртовы французы сегодня двинутся дальше, а здесь мы в относительной безопасности, – он подождал, пока она не застегнёт рубашку, а потом открыл дверь. – Извините, Джордж, разводил огонь.

Висенте был без мундира, с левой рукой на перевязи.

– Французы никуда не уходят, – сообщил он - Далеко я, правда, не ходил, но они не готовятся к выступлению.

– Отдыхают. Скорее всего, выступят завтра, – Шарп обернулся к Саре. – Посмотрите, есть ли у Патрика, чем это разжечь. Он вчера кипятил чай.

Сара протиснулась в дверь мимо Висенте, который глянул сначала на неё, потом на Джоану, которые обе были в грязных мужских рубашках и с голыми ногами, нахмурился, заглянул в кухню и побранил Шарпа:

– Здесь у вас прямо бордель.

– «Зелёным курткам» всегда везёт, Джордж. Их никто не принуждал.

– Это, по-вашему, оправдание?

Шарп засунул в печь побольше растопки:

– Оправдания не нужны, Джордж. Это жизнь.

– Поэтому у нас есть наша вера, которая учит, что есть кое-что выше простого существования, – заявил Висенте.

– Мне всегда везло в том, чтобы обходить стороной законы и веру.

Висенте был явно неудовлетворён реакцией Шарпа, но тут он увидел вчерашний рисунок, который Сара пристроила на полке, и просветлел лицом:

– Великолепно! Вылитый вы!

– Это, Джордж, образ народного гнева, изливающегося на прогнивший мир.

– Что-что?

– Так сказал парень, который это набросал.

– Так это не мисс Фрай нарисовала?

– Нет. Офицер-лягушатник нарисовал это вчера вечером, Джордж, когда вы спали. Подвиньтесь-ка, огонь несут, – они с Висенте уступили дорогу Саре, которая засунула в печь горящую щепку и подула, чтобы занялась растопка. – Нам нужно нагреть воды, постирать одежду и выбрать блох.