Спасатель
Шрифт:
– Так вырастут, - пожал я плечами.
– Парни вырастут, ботинки бабам пойдут. Обувь у нашего народонаселения – слабое место. Некоторые в преддверии лета на лапти переходят.
Разговорив продавца, узнал, что получает он свой товар с военной базы «Красная река»» в Техасе. Там большие склады с техникой и амуницией. Излишки они там скидывают на гражданский рынок. Годная информация.
Потом, получив манлихер с поставленной оптикой в оружейной мастерской, ушли домой, в ««Неандерталь»». Скучно что-то в Америке сороковых. То-то тогда там народ солидно бухал. Даже у деловых людей
Опять долгое сидение в интернете на гугл-мапе. Искать эти мобсклады в Америке. Да чтобы они на том месте с войны стояли. Хорошо, что еще американская армия не батальонными военными городками по всей стране разбросана, а системой крупных военных баз.
Потом живой поиск ««форточками»».
Потом контрастный душ и снова поиск.
Свидание с женой с традиционным ужином и снова пахать на ниве снабжения.
Бог мой, у меня всего-то чуть больше ста человек, а хлопот полный рот. Что будет, когда их станет намного больше? Прав Тарабрин, когда свою общину по максимуму на автаркию переводит. Так самому хлопот меньше.
Автомобильный хаб под Сан-Диего располагался всего в тридцати милях от города. Соответственно и порта. В совсем пустом месте. Большое поле уставлено длинными рядами машин бампер в бампер. Утром с него отправлялась колонна в порт и на весь день жизнь тут замирала.
Пришлось попотеть пока в середине этого порядка (так хотелось сказать – безобразия) нашелся топливозаправщик на базе ««студера»». Впереди какие-то аэродромные эвакуаторы, а сзади него ««доджи»», те что ««три четверти»».
Хороший такой заправщик, с закрытой гражданской кабиной из металла. И что совсем торт – с лебедкой.
Вывались мы из темпорального окошка сам – трое в американской форме. Я – сержант. Парни – капралами. Лычки на рукавах красные, как и положено морской пехоте, которая этот хаб под открытым небом вроде как бы охраняла. Ну, так… пост у шлагбаума и колючка вокруг поля. И всё!
Приходите, люди добрые, берите, что хотите.
Но мы не гордые. Мы еще с собой две канистры бензина тащим. И канистру моторного масла. Вроде как при деле мы тут ходим. И залить, если баки сухие есть чего – до ««Неандерталя»» нам и десяти литров хватит.
Жарко. Подмышки и спина сразу пропотели. В Крыму погода намного комфортнее.
Хорошо, что не пригодилась нам хитрость. Все авто были залиты техническими жидкостями под пробку. Так что время сэкономили.
Когда проверили заправщик – бак полный, цистерна пустая, Михаил мне на уши присел.
– Командир, а ««доджи»» мы тут так просто бросим? Непорядок получается. Не всегда же три тонны возить требуется.
Сразу за заправщиком стояли два бортовых ««доджа МС-51»» с открытыми кабинами. А дальше шли какие-то ««ракообразные»» грузовики с косыми кургузыми носами.
– Мишь, ты будешь смеяться, но ««додж»» этот, который грузоподъемностью всего три четверти тонны, жрет бензина как ««студер»». Так что по бензину экономии тут никакой не получится.
– Ну не бросать же их, - поддержал
– Тем более у них тоже не ключи, а флажки на стартёре. Я уже посмотрел. И заправленные.
– Куда вам два ««доджа»» надо? Солить? – Удивился я вспуханию жабы у сябров.
– У нас водителей столько нет.
– Зато проходимость!
– не отставал Михаил. – А водителей научим. Из тех же Ванькиных пацанов за сезон натаскаем.
– Ладно, - махнул я рукой. – Слушай внимательно. В ««окно»» первым еду я. И сразу в сторону. Вы проскакиваете мимо, и вперед не притормаживая. А то стрёмно так ««окно»» держать. Поняли?
Кивают. Дурашливо честь отдают. Орут, подражая американским солдатам из кино.
– Сэр, так точно, сэр.
««Окно»» прошли штатно, без эксцессов. Все же наши белорусы парни дисциплинированные. Хоть я и перетрухал держать ««окно»» через зеркала заднего вида. Они у ««студера» чуть больше, чем никакие.
Жмуров, встречая нас на мехдворе, только головой покачал.
– Куда нам столько?
– Сам баял про медсанбат, - ответил я. – Теперь можешь концлагерь свой с санпропускником строить. Есть на чем твой медсанбат вывезти.
– Концлагерь Мертваго предлагал, - отмахивается инженер.
– Вот и кооперируйтесь, - отвечаю. – Его идеи, твоё воплощение. А за нами спасение.
Не прошло и полдня, как в подмосковном Софрино я обзавелся полным комплектом разноцветной темперы в порошке и литровой банкой порошка нитрида титана, которым в двадцать первом веке во многом заменили золочение сусальным золотом. Вот что доллар животворящий делает! Просто вынесли под полой из дырки в заборе церковного заводика. Святые девяностые – всё на продажу. Надеюсь, Онуфрий будет доволен.
А набор отличных колонковых кистей голландской фабрикации фирмы ««Rubens»» я уже в Москве своего осевого времени, в Художественном салоне купил. Честно, через кассу. Там же подсказали, что сусальное золото можно достать в хороших переплётных мастерских – там им золотые обрезы книг выстукивают. Ну, это если нитрид титана не подойдёт.
В итоге все оказалось проще простого, и, как оказалось, не надо было таскаться в Софрино. Золотая пудра или готовый золотой лак легко потом нашлись в интернете. Дорого, но не критично. 63 тысячи рублей за 10 грамм порошка. Там же продавались и все необходимые инструменты для золотильщика.
Так что были бы деньги. А их есть у меня. Правда, пришлось побегать по обменникам – продавали только за рубли, что оказалось не так просто как еще недавно. Вывески эксченжей все на улицах поснимали, сразу и не найдешь. Так что нынче это вам не давеча.
Но нет худа без добра. Объезжая обменники наткнулся на вновь открытый букинистический магазинчик, где для Онуфрия приобрел задорого шикарный, отпечатанный в Венгрии, еще советский альбом древнерусской живописи, сплошь состоящий из репродукций икон великих мастеров прошлого. Как русских, так и греков. А то, что там, в ««Неандертале»», местные богомазы изображают, меня эстетически не удовлетворяет. В моей церкви будет иконостас, который мне понравится. Пусть он и состоит из копий, но великих мастеров.