Спасатель

Лав Агата

— Тоже умею.

— Думаю, это похоже. Потерпеть и продержаться.

— Ничего общего, малышка.

Я все же завожу мотор и выруливаю прочь. Ныряю в тот же пустой пролет забора и выезжаю на главную дорогу. Только не поворачиваю обратно, а решаю спуститься ниже, чтобы прокатить малышку мимо огней горящего города. Уже стемнело и будет красиво, все эти разноцветные гирлянды и мерцающие вывески, пафосные отели в десяток этажей. А потом можно и в наш возвращаться или все-таки заглянуть в бар, если она захочет.

Мне

все равно. Я полночи готов прокататься, когда она сзади и крепко держится за меня. Завтра у меня выходной и торопиться некуда, а о сне я думаю меньше всего. У малышки вовсе отпуск, тратить его на подушку преступление, а если посчитать, что мы бездарно потеряли первые дни, то лучше не отвлекаться.

Мне чертовски хорошо с ней. И не хочется выпускать из рук. Трогать, чувствовать, смешить, подкалывать, иногда злить — вот чего хочется. И это что-то новенькое и необъяснимое для меня, с другими девушками так не было. Или дело в том, что я не помню, чтобы кого-то добивался? То есть добивался, конечно, полчаса или час максимум.

А потом секс и сразу без запретов и границ. Словно девушка хватается за единственный шанс поразить меня и показать, какая она страстная и как нам будет классно, если я не исчезну утром. Меня это всегда только подталкивало на выход. Что с ней делать? На пляже до хера такого секса.

Хотя недотрог всегда переносил еще хуже. И теперь смешно, когда вспоминаю, что принял Аллу за такую. За Мисс Красный Диплом и жгучую зависть к чужому оргазму за стенкой.

А она очень похожа на золотую середину.

На ту самую.

Глава 29

Мы едем по ночной трассе. Вокруг мерцают гирлянды, вывески, биг-борды, а я думаю о том, что еще полчаса назад сделала минет парню. Я. Сделала. Минет.

Господи!

Не то, чтобы я была ханжой, но твою же мать… мы едва знакомы, и я теперь просто не знаю, как буду смотреть ему в глаза. Или не смотреть… Уж лучше сразу туда… на ноги, я имею ввиду.

Мы останавливаемся у какого-то бара, украшенного резной вывеской и шикарнейшей террасой. Алекс спрыгивает с мотоцикла, а я не решаюсь даже шлем снять.

— Ты хочешь есть? — спрашиваю, хотя и так прекрасно знаю, что хочет. Я тоже голодна, а он мужчина, ему-то точно нужно подкрепиться, еще и после всего.

— А ты нет? — он бережно снимает с меня шлем и гладит рукой по шее, отчего по коже тут же пробегают мурашки.

— Может, поедем в отель? Тут, наверное, дорого?

— О боги, женщина! Ты что думаешь, я не в состоянии заплатить за ужин? — он смеется, но я понимаю, что задела его. Зачем я это сказала? Ну вот зачем? Что за бред? Конечно, он может заплатить, это и так понятно… Но что говорить? Мне стыдно смотреть тебе в глаза?

— Эй, — он приподнимает мой подбородок, видимо, понимая, что со мной что-то не так. — Что

такое? — отвожу взгляд, стараясь не смотреть на него.

— Ничего, — только и выдавливаю я.

— То есть? Ты шугаешься меня, — он говорит уверенно и уже совсем не с той интонацией, с которой начинал наш вечер.

— Прости, просто… — начинаю искать оправдание своим поступкам, а когда слышу как он смеется, поднимаю на него взгляд и толкаю кулачком в плечо.

— Только не говори, что тебе стыдно! — он заливается смехом, а я краской.

И меня все начинает раздражать. Быстро спрыгиваю с мотоцикла и нервно делаю пару шагов, а потом еще и еще… Осознаю, что начала уходить от него, когда меня хватают и прижимают к телу.

— Далеко собралась? — чувствую его руку в своих волосах, дрожу, когда он делает дорожку от шеи к плечам. — Дурочка, — шепчет мне на ухо. — Ты. Была. Великолепна, — кажется, краснею еще больше, но Алекс отстраняется и смотрит прямо на меня, считывая информацию.

— Я… — хочу что-то сказать, но не нахожу слов.

— Не знаю, с кем ты там встречалась, — он говорит уверенно, но с легкой дрожью в голосе. Так, будто ему тоже сложно, — но поверь, то, что происходит между двумя людьми в постели… или на мотоцикле, — он отшучивается, но говорит совершенно серьезно, — это остается между ними. Всегда. Во всем. И это нормально.

Стою, завороженная его словами и взглядом, которым он, кажется, прожигает меня насквозь. Мне так хорошо с ним.

— Иди сюда, — он притягивает меня ближе к себе, обхватывает талию и спину руками и шепчет нежные слова.

Не могу сдержать слез, которые рвутся наружу и скатываются по щекам.

— Ну ты что? — Алекс целует мои щеки, слизывая слезинки, и говорит: — Соленая… — он улыбается, но крепче прижимает меня к себе. — Что не так я сделал?

— Все, — шепчу, всхлипывая.

— Все не так? — не вижу, но прекрасно знаю, что он ухмыляется.

— Так, — смеюсь сквозь слезы.

Отстраняюсь, смахиваю слезинки и успокаиваюсь. Алекс обнимает меня сзади, притягивая к себе за талию и кладет голову на плечо, слегка касаясь губами щеки. Мы стоим почти в кромешной темноте, потому что свет бара и прожекторов чуть дальше. И мне так хорошо рядом с ним. Я бы стояла так вечно.

— Малышка, — шепчет едва слышно, — ты работаешь в России? — он впервые спрашивает о моей жизни на родине, а я не сразу понимаю, что мне отвечать. С какой целью интересуется?

— Да, работаю. Дизайнером.

— Нравится работа?

— Нууу… интересно. Есть простор для фантазии. Неплохо платят.

— Перечисляешь достоинства своей работы?

— Пытаюсь ответить и понять, зачем ты интересуешься? Хочешь переехать в Россию? Обратно?

— Нееет, — он протягивает и машет головой. — Пытаюсь понять, можно ли тебя оставить здесь. Ненадолго.