Спартанский лев
Шрифт:
— Ага! — вскричала она торжествующе. — Мне подыскали замену. Ай да Ксанф! Ай да хитрец! Я догадывалась... чувствовала, что Галантида метит на моё место. И не ошиблась!
— Тебе лучше уйти, Дамо, — с угрозой произнесла Галантида, не утратив своего обычного спокойствия.
Она поднялась с ложа, поправляя растрепавшуюся причёску.
— Что ты сказала?! — рассвирепела Дамо. — Я тебя сейчас вышвырну отсюда, потаскуха!
Ксанфу показалось, что крепко сбитая Дамо с руками как у борца в один миг расправится с хрупкой Галантидой. Однако та не только не оробела, но и оказала достойное сопротивление. Галантида ловко увернулась
Ксанф с открытым от изумления ртом наблюдал за тем, как две молодые спартанки демонстрируют в схватке навыки рукопашного боя. Захваты, броски и подсечки следовали одно за другим. Перед глазами ошарашенного Ксанфа ярость и физическая сила Дамо разбивались в пух и прах перед хладнокровным мастерством Галантиды, которая и стала победительницей. Закрыв ладонями окровавленное лицо, Дамо стремительно выбежала из мастерской.
Галантида, тяжело переводя дыхание, приблизилась к сидевшему на полу Ксанфу и, подав ему руку, помогла встать.
— Ты не сильно ушибся? — участливо спросила она, видя, что живописец морщится, держась за поясницу.
— Ничего страшного. — Ксанф стыдливо обернул свой слегка располневший торс поднятым с полу плащом.
Одеваясь, Галантида как ни в чём не бывало поинтересовалась, в какое время ей прийти завтра.
— А ты не боишься, что Дамо... — начал было Ксанф и осёкся, поймав на себе взгляд Галантиды. Это был взгляд амазонки!
— Я не знаю такого слова.
— Тогда я жду тебя завтра в это же время, — с натянутой улыбкой проговорил живописец.
Прошёл всего один день, как войско покинуло Спарту, но уже новые тревожные слухи заполнили город.
Карийцы, жившие в приморских селениях и городах, вдруг наводнили Спарту, спасаясь от аргосцев, которые подвергли разгрому Прасии, самый большой город на восточном побережье Лаконики.
Эфоры собрались на совет, куда были приглашены некоторые из карийцев, ставшие очевидцами печальной участи Прасий. Эфоры хотели знать, что сталось с Фиреей и куда намерены двигаться аргосцы после разграбления Прасий.
После опроса очевидцев картина происходящего на восточном побережье не стала яснее. Карийцы не знали об участи Фиреи. Не знали они и где находится спартанское войско во главе с Леотихидом. Не было ответа и на вопрос, куда пойдёт аргосское войско после разорения Прасий.
— Вероятно, войско Леотихида где-то разминулось с аргосцами, — высказал своё мнение эфор Гиппоной, брат Булиса. — Иначе оно не допустило бы их к Прасиям.
— Хорошо, если это так, — заметил эфор Леонтофрон. — А если войско Леотихида разбито, что тогда? Мы ведь знаем, каков воитель царь Леотихид. Аргосцы же враг чрезвычайно опасный!
— Истинным предводителем войска является Амомфарет, — сказал на это Булис, — а ему военного опыта не занимать. Я не верю, что аргосцы разбили Амомфарета.
— Тогда
— Скорее всего, — в раздумье проговорил Булис, — аргосцы разделили своё войско на два отряда. Один осаждает Фирею, а другой, не теряя времени, устремился к Прасиям. Военачальники аргосцев конечно же понимают, что удача будет им сопутствовать, покуда они не столкнулись лицом к лицу со спартанским войском. Вот аргосцы и стараются действовать стремительно по двум направлениям.
— Дорога от Прасий до Спарты короче, чем от Фиреи, — хмуро промолвил Леонтофрон. — Если аргосцы от Прасий устремятся к Спарте, тогда войско Леотихида не успеет к нам на помощь. А войско Леонида и вовсе находится за пределами Лаконики.
Тут прозвучала ещё одна мысль, повергнувшая всех в ещё большую тревогу. Эту мысль высказал Алфемен:
— Может статься, Леотихид и Амомфарет и не догадываются, что под Фиреей стоит не всё войско аргосцев, а лишь часть его. Они могут и не знать о разорении Прасий, ведь беглецы-карийцы скопом бегут не к Фирее, а в Спарту. В таком случае Леотихид и Амомфарет не ведают о страшной угрозе, нависшей над Лакедемоном.
Кто-то из эфоров вполголоса выругался. Кто-то невесело пошутил, мол, Спарта имеет два войска и тем не менее оказалась совершенно беззащитной перед своим давним недругом.
— Что будем делать? — произнёс Булис, повысив голос.
— Надо без промедления слать гонцов к Леотихиду и Амомфарету, — сказал Леонтофрон.
— И к Леониду тоже, — добавил Гиппоной. — Даже если аргосцы разорят Спарту, уйти безнаказанными им не удастся.
— Что ты такое говоришь, брат! — возмутился Булис. — Неужели нам не собрать отряд воинов, чтобы задержать аргосцев на подступах к Спарте до подхода наших войск? Мы сами возьмём в руки оружие, вооружив старейшин и эфебов, карийцев и неодамодов. На худой конец вооружим рабов!
— Обойдёмся без рабов, — проворчал Алфемен. — Я не хочу делить воинскую славу с рабами!
— Уж лучше призвать к оружию спартанок, — согласился с Алфеменом Гиппоной, — благо многие женщины неплохо владеют копьём и мечом.
Немедленно был объявлен сбор на площади перед герусией всех мужчин, способных держать оружие, а также молодых спартанок, готовых вступить в войско. Из лакедемонян-мужчин был собран отряд в триста человек. В его состав вошли юноши-эфебы и граждане старше шестидесяти лет. К этому отряду присоединились полторы сотни карийцев и неодамодов. Взялись за оружие и несколько сотен лакедемонянок в возрасте от двадцати до тридцати лет.
Главенство над этим небольшим, спешно собранным воинством, эфоры поручили хромоногому Эвридаму, который в прошлом участвовал во многих сражениях, являясь правой рукой царя Клеомена. Сами эфоры стали сотниками и полусотниками.
Неподалёку от Спарты у северной и южной дорог стояли небольшие крепости, где проходили военную службу юноши-миллирэны. Туда были посланы вестники с приказом для гарнизонов крепостей без промедления прибыть в Спарту.
Когда отряды миллирэнов прибыли, настроение эфоров и старейшин значительно улучшилось. Четыреста молодых воинов были главной защитой для города, не имевшего стен. Прятаться за стенами спартанцам было запрещено Законом. Любого врага они встречали в открытом поле, так было заведено со времён законодателя Ликурга.