Спартанский лев

Поротников Виктор Петрович

Зная её пылкий и неуступчивый характер, Леотихид пошёл на хитрость. Он ни словом ни обмолвился про Ксанфа, а завёл речь о том, что с Дафной якобы желает познакомиться поближе юная супруга Булиса. Леотихид сказал, что его попросила об этом сама Галантида. Он похвалил девушку, особенно её ум и умение со вкусом одеваться.

— Я буду рада познакомиться с Галантидой, — небрежно промолвила Дафна, переминаясь с ноги на ногу. — Можешь передать ей это. Я смогу с ней встретиться, скажем, завтра у себя дома. Могу прийти в гости, если ей так удобнее.

— Зачем откладывать на завтра, милая Дафна, — с

мягкой улыбкой проговорил Леотихид. — Ты можешь увидеться с Галантидой уже сегодня, она вместе с мужем присутствует на застолье в моём доме. Я пришёл, чтобы пригласить в гости и тебя. Истинная дружба между людьми завязывается обычно за чашей доброго вина.

Дафна отрицательно помотала головой.

— Нет, нет, Леотихид! Я не могу оставить застолье у Горго. Она может обидеться на меня.

— Хочешь, я сам поговорю с Горго?

— Не надо.

— Дафна, ты можешь прийти ко мне домой не сейчас, а попозже. Галантида дождётся тебя. Ей так не терпится подружиться с тобой.

— Нет, Леотихид. — У Дафны вырвался нетерпеливый вздох. — Я не привыкла убегать с одного пиршества на другое. Сегодня у Горго собрались все мои подруги, я не хочу покидать их. Извини.

Леотихид продолжал уговаривать Дафну. Он взял её руку и прижал к своей груди.

Неожиданно перед ними появилась Горго, нарядная и красивая.

— Леотихид, что за тайны у тебя с Дафной? — промолвила она с хитро-лукавой интонацией в голосе. — Уж не объясняешься ли ты ей в любви?

— Объясняюсь. И что из того? — с вызовом произнёс Леотихид. И тут же процитировал Алкея [160] :

Мне страсти не чужды, ведь я ещё не стар. Вина любви я не стыжусь вкушать. Покуда сердце сотрясается в груди моей, Эросу я служить не перестану.

160

Алкей — греческий лирик из города Митилены на острове Лесбос. Жил в VI веке до н.э.

— Не слушай его, — промолвила Дафна, отнимая свою руку у Леотихида. — Он пришёл, чтобы позвать меня к себе на сегодняшний пир. Только и всего.

— Ещё чего! — с притворной строгостью воскликнула Горго. — Дафну я не отпущу. Да и тебя тоже. Повелеваю тебе, Леотихид, усладить слух моих гостей своим дивным пением, а мы с Дафной тебе подыграем.

Горго схватила Леотихида за руку.

— Идём же! — с озорной улыбкой воскликнула она. — На нашем застолье так мало мужчин, а хороших певцов и вовсе нет. Спой нам!

— Спою, — приосанившись, сказал Леотихид. — При условии, что ты исполнишь одно моё желание.

— Согласна, если это желание будет пристойным и не принесёт мне убытки.

— Не принесёт, — усмехнулся Леотихид и, взяв под руки женщин, направился с ними в дом.

На праздничном застолье у Горго и впрямь собрались в основном спартанки: подруги и родственницы. Из мужчин здесь присутствовали Мегистий, Агафон, Эвридам и Тимон.

Мужчины сидели за одним столом, женщины — за другим.

Леотихид сразу определил, что празднуют не столько день рождения царя Полидора, сколько недавнюю победу Леонида над аргосцами.

Красавица Феро поднесла Леотихиду вино в серебряной чаше. А тётка Горго, чернобровая и пышнокудрая Гегесо, предложила здравицу за Леонида и славный род Агиадов, давший Спарте многих победоносных полководцев. Леотихид сразу смекнул, что в словах Гегесо прозвучал намёк на Клеомена, не знавшего поражений. Поскольку в Лакедемоне было строго-настрого запрещено даже упоминание имени Клеомена, всякий, кто желал в узком кругу помянуть добрым словом старшего брата Леонида, делал это не слишком явно.

Леотихид, желая сделать приятное, а также искренне преклоняясь перед памятью столь дерзновенного мужа, подняв чашу, громко провозгласил:

— Я пью этот нектар Диониса, желая лишний раз сказать доброе слово о царе Клеомене, державшем в страхе всех своих врагов. И выражаю надежду, что и царь Леонид унаследует непобедимость своего старшего брата.

Гости с восторгом восприняли этот смелый и благородный жест.

Выпитое вино наполнило Леотихида желанием творить добро, благо на него теперь взирало столько восхищенных женских глаз. И он объявил, что намерен спеть любимую песню царя Клеомена, которая ныне редко звучала в Спарте именно потому, что напоминала многим гражданам о нём. Эта песня была написана Алкманом как гимн в честь Агиадов.

Горго и Дафна уселись на стулья, взяв в руки кифары. Феро взяла флейту и встала за спиной у своей госпожи.

Леотихид вышел на середину небольшого зала, украшенного гирляндами из живых цветов, протянутыми над дверью и между тонкими колоннами, поддерживавшими потолок. В длинном пёстром гиматии, статный и широкоплечий, Леотихид с завитой бородой и длинными волосами выглядел очень внушительно.

Едва прозвучало вступление и тонкие переливчатые звуки знакомой всем мелодии слились в игре флейты и переборах струн, в трапезной водворилась тишина. Взоры гостей устремились на Леотихида, полные радостного предвкушения. На лицах отражалось волнение, словно сам царь Клеомен вот-вот должен был появиться, воскреснув из небытия. Прекрасный гимн Алкмана так часто звучал в Лакедемоне в царствование Клеомена, что эта музыка невольно связывалась для многих спартанцев с его победами.

Особенно волновался Эвридам, ближайший друг и соратник царя.

Леотихид запел, и вместе со словами гимна в украшенное цветами помещение вдруг хлынули слава и горечь ушедшей поры. На глазах у Эвридама заблестели слёзы. Он беззвучно шевелил губами, подпевая Леотихиду, вернее, повторяя за ним слова песни, с которой у него так много было связано в прошлом. Не смогла удержаться от слёз и Гегесо, слушая пение Леотихида. Как красиво исполнял эту песню хор спартанских девушек в день свадьбы её сестры Праксифеи и Клеомена, только-только взошедшего на трон Агиадов! Помнила Гегесо и о том, как замечательно пели этот гимн Клеомен и Леонид в день, когда появилась на свет Горго. Они исполнили гимн Алкмана у входа в опочивальню, где лежала после родов Праксифея. Вспоминая сейчас о том давно ушедшем дне, Гегесо плакала и тоже беззвучно подпевала.