Спартанец
Шрифт:
Три десятка матросов и десяток воинов находились на купеческом судне, на котором отплывали спартанцы. Это, опять же, без учета гребцов. Если учесть, что двенадцать спартанцев сопровождало столько же оруженосцев из илотов и периэков, то соотношение сил легко просчитывалось. И совсем не в пользу спартанцев. Ксантипп поневоле засомневался, хватит ли сил, чтобы победить всех возможных противников. Но ничего не оставалось делать. Другого выхода уже не было!
Здесь, на причале, за спинами лидеров карфагенского Совета стояло более полутора тысяч вооружённых до зубов солдат с мрачными
И вот вёсла взбурунили воду, парус наполнился попутным ветром. Ксантипп в последний раз оглядел берег земли, принесшей ему великую славу и отплатившей ему чёрной неблагодарностью.
(Но и тысячи лет спустя историки будут гадать, как ему удалось победить римлян и спасти Карфаген. Гадать, придумывать разные теории и версии. Но это всё в далёком будущем. И он об этом не мог ничего знать.)
А пока берег Северной Африки всё отдалялся и отдалялся.
Орест, стоя за спиной Ксантиппа, что-то бурчал себе под нос, поминая Карфаген и его власть имущих. За Ксантиппа ему было обиднее всего!
– Всё равно боги покарают столь неблагодарный край! – приговаривал он.
– Покарать, может, и покарают, – усмехнулся Ксантипп. – А пока нам бы самим выжить!
Погода благоприятствовала плаванию. Светило солнце, дул попутный бриз. Капитан корабля, полный чернобородый пуниец, старался услужить пассажирам. Кок притащил вина и несколько противней жареного бараньего мяса. Опасаясь, что в вине или в мясе может быть яд, спартанцы сначала не решились притронуться к еде и питью. Но сомнения разрешил сам капитан, активно приступивший к трапезе. Воспитанный среди коварства и интриг, он понял, почему не спешат приступать к обеду суровые спартанские воины.
Ксантипп подумал, что какой-нибудь герой способен съесть отравленную еду перед глазами врагов, чтобы обмануть их, хотя бы и ценой собственной жизни. Ксантипп прикинул, что он и сам, если бы вопрос стоял серьёзно, пошёл бы на такое, чтобы вместе с собой утащить к Аиду всех супостатов. Но он на такое пошёл бы, если бы не осталось каких-либо других вариантов, чтобы расправиться с лютым противником.
Но, внимательно присмотревшись к капитану судна, Ксантипп понял, что жуликоватый авантюрист хоть и постоянно рискует жизнью на морских просторах, но именно постоянный
Он слишком жизнелюбив! Одно дело – ночью продырявить днище корабля, сесть в лодку и отплыть к сопровождающему кораблю, и совсем другое – пожертвовать собой, чтобы порадовать гибелью спартанцев своих правителей.
Зачем подобное? И ненадежно это. Поэтому и травить, наверное, не стали. Вдруг есть-пить стали бы не все, тогда весь план откроется! Зачем излишний риск? Лучше сытной едой и хмельной выпивкой успокоить подозрения, заставить расслабиться, опьянеть. До вечера время ещё есть!
11
Как на самом деле размышлял капитан купеческого судна, Ксантипп, разумеется, не догадывался. Но понимал он и другое: если они будут вести себя излишне настороженно, то навлекут ответные подозрения, которые могут привести к плохим последствиям. Мало ли как поведут себя пунийцы? Поэтому он тоже отрезал себе кусок ещё дымящейся баранины. Конечно, он давно уже мог пить в каких угодно количествах неразбавленное вино, но в данном случае Ксантипп предпочёл вспомнить о давних эллинских традициях и разбавлял водой красный цвет виноградного вина до слабо-розового. При этом Ксантипп сослался на строгие законы Ликурга, который не советовал пить неразбавленное вино.
По примеру Ксантиппа так же поступили с вином и другие спартанцы. Дианек и оруженосцы вообще отказались от вина, предпочтя пить захваченную с собой воду. Это на всякий случай, а то кто его знает? Пусть будет группа людей, которая совсем не станет пить.
Капитан пытался вести беседу, вспоминая свои прошлые посещения Эллады. Он бывал в Афинах, на Крите… Ксантипп сдержанно вставлял изредка одну-две фразы, чтобы не выглядеть совсем неучтивым. Впрочем, репутация спартанца – простого, грубого солдата, не привыкшего к утончённости, вполне соответствовала его поведению. Хотя и среди спартанцев встречались во множестве те, кто хорошо владел техникой речи. Не зря лаконичные выражения спартанцев стали идеалом остроумных коротких выражений. Судя по сочинениям Фукидида, умел убеждать своими речами и известный спартанский полководец Брасид, который захватил немало городов без боя, а только даром убеждения. И сам Ксантипп умел быть убедительным, иначе он не возглавил бы карфагенскую армию. Просто сейчас Ксантипп пытался просчитать различные варианты развития событий, поэтому разговаривать было неохота. Положение спас Феопомп. Он затеял с карфагенским капитаном обстоятельную беседу о морских путешествиях. Ему, в отличие от большинства спартанцев, пришлось немало побороздить морские просторы.
Приближался вечер. Корабль подгонял попутный ветер, поэтому гребцы не особенно выматывались на вёслах. В четырёх сотнях стадий шёл сопровождающий военный корабль.
Если что-то и должно произойти, то именно в эту ночь. Рисковать одиноким военным кораблём пунийцы не станут. Легко напороться на римские или сицилийские суда, которые с удовольствием покончат с военным кораблём карфагенян. «Купца» могут и не тронуть, если, конечно, это будут не пиратские суда.
Конец ознакомительного фрагмента.