Спартанец

Манфреди Валерио Массимо

— Итак, — сказал Талос Бритосу, — у тебя есть несколько месяцев, чтобы собраться с силами. Будь готов.

— Готов к чему? — спросил Карас.

— Узнаешь, когда придет время, — ответил Талос. — А теперь ступай, ты еще должен сделать то, о чем я просил.

Карас ушел, взяв плащ и заплечный мешок.

— Ну что? — продолжал Талос. — Что ты об этом думаешь?

— Возможно, ты и прав, — отвечал Бритос. — Но что ты имел в виду немного раньше, когда сказал, будто мы отправимся на север вместе?

— Я

подразумевал, что тоже пойду с тобой.

— Я не понимаю…

— У меня свои причины, но в любом случае, я буду тебе полезен. Ты же знаешь, что я способен сражаться.

— С этой клюкой? Думаю, что ты не понимаешь…

— Подожди, — прервал его Талос.

Он отодвинул воловью кожу, которая покрывала пол хижины, поднял деревянную крышку подпола и вытащил мешок, смазанный жиром. Внутри был великолепный лук из рога.

— Где ты взял такое оружие? — спросил Бритос в ужасе. — Я никогда в своей жизни не видел ничего подобного.

— Это еще одна вещь, о которой я не могу рассказать тебе. Все, что тебе следует знать, так это только то, что я умею пользоваться этим оружием, и владею им хорошо. Итак, ты будешь тяжеловооруженной пехотой, а я — легковооруженной пехотой: вместе мы станем армией.

— Значит, то, что я слышал, правда? Кто-то в этих горах вооружен луком и стрелами?..

Талос улыбнулся.

— В этом следует винить Караса. Однажды он захотел пострелять из моего лука на охоте. Он попал в зверя, но не убил. Животное убежало со стрелой, вонзившейся в него.

Бритос пристально смотрел на него. Ему хотелось узнать, кто на самом деле был этот илот, его любопытство становилось все острее. Каким образом он мог владеть таким фантастическим оружием, достойным царя? И более того, откуда научился мастерски стрелять из него?

Замысел илота, чтобы он, Бритос, снова взялся за оружие, дабы вести обособленную, самостоятельную войну, привел к тому, что спартанец теперь почти не думал о смерти, и все тягостные мысли, которые оказывали угнетающее давление на его дух, постепенно уходили прочь.

— Хорошо, Талос, — сказал он после продолжительного молчания. — Если ты сможешь достать мое оружие, мы отправимся сразу, как ты захочешь.

Талос загадочно улыбнулся. Как только Бритос начал клевать носом, все еще под действием зелья, Талос ушел, чтобы вернуться в свой дом.

— Увидимся завтра утром, — сказал он. — Пока я не вернусь, не выходи отсюда ни при каких обстоятельствах.

— Конечно, нет, — отозвался Бритос.

У него было такое чувство, словно он возвращается из преисподней.

Желание жить снова начинало охватывать его душу, течь по его жилам. Он лег на подстилку из козьих шкур и предался сну.

На следующее утро он проснулся с первыми лучами солнца. В хижине никого не было. Он осматривался

вокруг, протирая глаза, и внезапно вздрогнул: он был не один! В углу помещения стоял воин в полном вооружении. Он посмотрел еще раз и понял, что это был комплект доспехов, — доспехов его отца, включая шлем с гребнем и огромный щитом, украшенный изображением дракона.

***

Группа персидских солдат собрала и выстроила в одну шеренгу вдоль стены глав каждой семьи. Офицер, окруженный несколькими прислужниками, в сопровождении переводчика отдавал приказы о реквизиции.

Армии великого царя, которая осталась в Фессалии, требовалась пшеница, сейчас, после поражения, флот больше не мог снабжать их продовольствием. Один из пожилых людей, крестьянин с седыми волосами, умолял офицера:

— Господин, как мы сможем прожить, если у нас забирают весь урожай?

Офицер, мидянин с длинными вьющимися волосами, повернулся к переводчику.

— Скажи ему, что мы здесь не для того, чтобы что-то обсуждать. Эти две повозки должны быть наполнены пшеницей. Если крестьянам что-нибудь останется, то меня это не касается. Я беспокоюсь только о том, чтобы привезти в лагерь столько пшеницы, сколько мне приказано.

Переводчик перевел и добавил:

— Вам лучше бы объединиться, крестьяне, у этих людей есть приказ реквизировать пшеницу любой ценой. Их армия нуждается в продовольствии. Они без всяких колебаний убьют вас всех, если вы будете оказывать сопротивление.

— Но ты… Ты же грек… — умолял бедняга.

— Я не грек, — раздраженно прервал переводчик. — Я подданный Великого царя так же, как и все вы. Каждый в этой стране, кто не осмелится открыто не повиноваться персидской армии, становится царским подданным. Что я должен передать моему командиру?

Несчастный крестьянин опустил голову:

— Пшеница под землей, под полом этой хижины, вон там. Она только что обмолочена.

— Это хорошо, — шепеляво затараторил переводчик. — Я вижу, ты мудрый человек. Теперь, пошевеливайся, ты же не ждешь, что солдаты сами начнут грузить пшеницу, правда?

Крестьянин что-то прошептал своим соседям тихим голосом, затем повел их к своей хижине.

— Очень хорошо, — сказал офицер, удовлетворенно поглаживая свою бороду, смазанную ароматическим нардом. — Они кажутся вполне разумными. Они должны привыкнуть к мысли о том, что у них теперь есть новый хозяин. Этой весной мы разделаемся со всеми остальными — с этими проклятыми афинянами и с негодяями-спартанцами…

Он так и не смог закончить свою речь: раздался свист, и стрела пронзила ему ключицу. Мидянин свалился наземь, изо рта у него пошла кровь. Солдаты схватились за оружие и со страхом огляделись вокруг. Ничего, никого…