Спартак
Шрифт:
— А ведь, если сильно повезет, Спартак, — оживился вдруг молчавший до сих пор галл Фламма, — то можно добиться свободы, больших денег, заполучить дома, виллы, ценное имущество, выйти — хотя бы во втором поколении! — в сословие всадников, стать римским гражданином!
— Иногда так бывает, — согласился Спартак. — Но подобная участь распространяется лишь на немногих. Их, счастливцев, можно пересчитать по пальцам. Участь остальных совсем иная: они гибнут молодыми, в возрасте двадцати — двадцати пяти лет. Или искалеченные скитаются по кабакам, воруют, режут глотки, живут в нищете, спиваются… Ужасный и постыдный для мужчины конец! Нет, лучше рисковать своею жизнью за свободу, за благородные идеи! А римлян, наших заклятых врагов, завзятых кровопийц, всех надо истребить!
Вот вам отношение римлян к гладиаторским боям: для них это любимое зрелище, на втором месте за которым стоят бои перепелиные!
— А все-таки римляне нас уважают, — вновь вставил Фламма. — Кто более популярен в Риме, чем гладиаторы?! Нас воспевают поэты, наши фигуры и лица красуются в лавках, на блюдах и горшках, на стеклянных сосудах, на лампах. Художники и скульпторы изображают нас на стенах дворцов, храмов, театров. Имена прославленных бойцов переходят из уст в уста, они имеют множество верных поклонников и почитателей среди молодежи и в высших кругах. Самые знатные лица обращаются с нами очень фамильярно! И уж немалое количество аристократок выбирают себе любовников среди гладиаторов!
Тут поднялся общий смех, посыпались грубоватые остроты… Когда все успокоились, Спартак сказал:
— Не отрицаю, и это тоже правда! Но главное все-таки в другом: мы для них — предмет забавы! Наша жизнь — ничто! На нашей крови может богатеть ланиста, содержатель гладиаторской школы. Виднейшие представители аристократии не стыдятся заводить собственных гладиаторов и отдавать их внаем. Дело выгодное: за два представления можно вернуть потраченные деньги! А иметь в своем распоряжении полностью зависящих от тебя молодцов с крепкими кулаками, ловко владеющих кинжалами и мечами, разве плохо? «Убьют гладиатора — не велика беда, всегда можно купить нового!» О, эти римляне, худшие из людей! Они хотели бы держать нас в непроходимом невежестве и делать безопасными предметами своих зверских развлечений! Но ничего у них не получится! Мы знаем все, знаем их историю от самого начала: как они боролись с соседними народами и завоевали их, как Ромул убил из честолюбия своего родного брата Рема, как римляне сражались с собственными рабами в Сицилии! Мы все знаем! В крови римляне начали свою историю, в крови ее и кончат!
— Я согласен с тобой, Спартак, — ответил гигант германец Квартион. — Я и в самом деле не совсем точно выразился, говоря о сыновьях Брута. Верно, римляне — кровопийцы даже не в переносном смысле, а в абсолютно буквальном! Какой свирепостью отличается римская аристократия, какой свирепостью отличается народ! Все справедливо! Действительно так! Они пьют пашу кровь — кровь павших гладиаторов! — на своих преступных оргиях, смешав ее с вином!
— Это еще не самое худшее! — с негодованием подхватил фракийский командир Океан. — Разве вы не знаете другое: мерзкие потомки Ромула — о, лютые волки, порождение римской волчицы! — способны рассечь грудь убитого гладиатора, вырвать печень, разрезать на девять частей и тут же, на глазах у всех, съесть!
— Месть им! Месть негодяям! — Вся палатка Спартака задрожала от негодующих криков собравшихся.
Спартак поднял руку:
— Успокойтесь, друзья! Их черед придет! Кары от людей и богов самому преступному городу на земле не избежать! Никто из нас, пока он жив, не забудет ужасов и позора гладиаторства: эргастул по сравнению с гладиаторством — детская забава! За
— Спартак, — вдруг вмешался в беседу до сих пор молчавший галл Ахиллес. — Ты часто говоришь о богах и воле богов. Твоя жена — наша верховная жрица. Скажи, а ты сам веришь в богов?
Спартак внимательно посмотрел на галла и, несколько помедлив, ответил:
— Друг мой, Ахиллес! Ты задаешь вопрос, самый сложный из всех! Не знаю, как тебе ответить… Наши фракийцы искренне верят в богов. Но далеко не все. Даже во многих сочинениях царя Орфея (или тех, кто писал позже от его имени!) чувствуется неверие в богов. Я же с юных лет изучал философию. Мне хорошо известно сочинение Эвгемера [58] «Священная запись». Сам оy сицилиец из Мессены. Если ты читал его философский роман, то ты должен знать, каково мнение столь выдающегося человека: богов как сверхъестественных существ нет; их никогда и не было; боги выдуманы жрецами из политической выгоды; первыми богами являлись люди, совершившие выдающиеся подвиги; потомки разукрасили новыми мифами их жизнь, окончательно оторвав их от числа людей…
58
Умер в начале III века до н. э.
— Так ты совсем не веришь в богов?! — огорчился галл.
— Нет, — ответил Спартак. — Я слишком долго изучал философию, и мой ум, трезвый и практический, не может полагаться на выдумки и сказки… Ты, может, скажешь: «Зачем ты тогда всегда говоришь о богах?!» Да потому, дорогой Ахиллес, что я не простой человек, не частное лицо! Я — предводитель, глава войска, в котором очень многие верят в богов. Я не могу оскорблять их религиозного чувства! Я должен с ним считаться, уважать их мнения, даже если сам думаю иначе! Возьми римлян для сравнения! Как думаешь: консулы Луций Лукулл, Марк Лукулл, Луций Геллий и все прочие верят в богов?
Раздался хор голосов:
— Верят!
— Трудно сказать!
— Не верят!
— Нам они не сообщали!
— Нет, друзья мои! — Спартак резко взмахнул рукой. — Все они в богов не верят! Не верят на деле в богов ни Помпей, ни Красс! Почему же они все приносят жертвы от имени государства, говорят о воле богов?! Причина проста: таково государственное установление. Являясь государственными деятелями, они в общении с воинами и народом должны придерживаться установленного порядка, оставляя собственное мнение при себе!
— Спартак, а если римляне все-таки одолеют нас? — вдруг озабоченно спросил германец Каллисфен. — Как, по-твоему, Спартак, это будет свидетельством ума римлян?
— Если бы такое случилось, то это было бы скорее свидетельством их счастливой Судьбы! — помедлив, ответил Спартак. — Впрочем, соотношение ума и счастливой Судьбы — вопрос самый сложный, по существу, философский. Покойный Сулла, как всем известно, являлся умнейшим человеком. Но свои многочисленные успехи и победы он всегда приписывал счастливой Судьбе. Он всегда выдавал себя за любимца богов. «Те мои предприятия, — говорил он, — которые я начинал внезапно, без длительного обдумывания, полагаясь на богов, всегда имели лучший исход, чем те, которые я обдумывал долго!» Он любил называть себя Эпафродитом, то есть «Любимцем богини Венеры»! Был ли он вполне искренним? Кто знает…
— Спартак, а что означает имя твое? — полюбопытствовал галл Серванд. — Я давно хотел тебя спросить…
— Дорогой Серванд! В нашем языке, языке фракийцев, имя Спартак означает «Предводитель копьеносцев». Такое имя носят только члены царской стражи. Из них со временем вырастают самые крупные военачальники. В молодости они служат царю в его доме и в походе: приносят еду и питье, подводят лошадь, когда он собирается выезжать, присутствуют на советах с полководцами, охраняют царя ночью, короче — находятся при нем неотлучно.