Спанки
Шрифт:
Наконец один из них вырвался вперед и стал преследовать меня буквально по пятам, пока не ухватился за мокрый рукав моей куртки, прокричав мне в ухо какие-то мерзкие слова. Я был и евреем, и ниггером, и педиком, и вообще ненавистной личностью, которую можно было назвать как угодно.
Вот он взмахнул своим стальным прутом и обрушил его мне на плечо — удар оказался вполне реальным и к тому же весьма болезненным. Я выбежал на мостовую. Еще один громила вцепился в воротник моей куртки и дернул на себя, так что я не удержался на ногах и стал валиться на землю. Пролетев по инерции вперед, я рухнул на асфальт и выкатился на середину проезжей части улицы,
Глава 32
Госпитализация
Я лежал на свежевыстиранной простыне, на лицо падал резкий, слепящий свет, а в нос бил острый запах дезинфицирующих средств. Издалека доносился приглушенный шелест автомобильных шин. Я проснулся в общей палате городской больницы, однако никак не мог открыть глаза навстречу лившемуся в окна яркому солнечному свету. Мне казалось, будто верхнее веко левого глаза наглухо приклеилось к правому. Я повернул голову и тут же почувствовал, как шею обожгла боль, красноречиво предупреждавшая: “Не двигайся”. Однако куда хуже дело обстояло со спиной: стоило попытаться сесть, как у меня возникло ощущение, будто в нее вонзились сразу несколько ножей. Казалось, прошла целая вечность, пока я лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к звукам пробуждающейся палаты.
— Итак, мы уже проснулись и решили оглядеться по сторонам, — проговорила молоденькая сестра-ирландка. Краем глаза я различал контуры ее фигуры, однако не мог повернуть голову и проследить за ней взглядом, когда она стала обходить кровать, чтобы посмотреть мою карточку пациента. — Ну что ж, поспали вы неплохо.
Первая моя попытка заговорить завершилась полной неудачей, но сестра тут же протянула мне воду в пластмассовой бутылочке с прозрачным гибким носиком, и я смог немного промочить горло.
— Долго? — выдавил я из себя.
— Вас доставили сегодня утром, на рассвете-
— Вторник?
— Совершенно верно.
— Не вижу...
— Да, левым глазом вы еще некоторое время не сможете видеть. Пришлось наложить швы.
— ...двигать больно.
— Ну что ж, несколько дней вам будет трудновато танцевать танго, это уж точно. Откройте-ка рот. — Она сунула мне градусник. — У вас трещина в правом коленном суставе, три сломанных ребра и повреждено левое запястье. Да, и еще сломан правый мизинец. В хорошенькую же потасовку вы попали! Как это вас угораздило?
— Гангс...
— А вообще-то молодые люди вроде вас могли бы подыскать себе и другие способы времяпровождения, вместо того чтобы доставлять нам столько хлопот. У нас вы пробудете еще день или около того, а как только сможете самостоятельно передвигаться, мы вас выпишем, чтобы освободить
Она легонько оттянула мой подбородок, извлекла градусник и посмотрела на него.
— Почти нормальная. Значит, скоро пойдете на поправку. Вообще-то ваше состояние не такое тяжелое, как может показаться на первый взгляд.
Она одарила меня мимолетной улыбкой и удалилась.
Я лежал, думая о Спанки и твердо зная, что Лаура будет беспокоиться по поводу отсутствия вестей от меня. Впрочем, единственное, что я мог сделать ради безопасности моих близких, это держаться от них как можно дальше.
Осторожно повернув голову, я увидел прикрепленную к спинке кровати индивидуальную карточку пациента, Фамилии на ней не было — значит, они так и не установили мою личность? Бумажник я, похоже, потерял в драке. Впрочем, возможно, это даже к лучшему, поскольку в противном случае они могли бы начать расспрашивать меня о смерти Зака, а то и вовсе попытались бы как-то увязать ее с убийством Пола и пожаром в магазине.
В половине шестого прибыли парни в синей форме: это был дуэт тощего и толстого полицейских, чем-то похожих на Лорела и Харди. У того, что покрупнее, плечи были обильно посыпаны перхотью, и. он сел рядом со мной, тогда как его напарник скрупулезно записывал мои ответы. Я уже мог довольно сносно говорить, что оказалось весьма кстати, поскольку первым делом они стали выяснять у меня конкретные фамилии.
— Так вы действительно думаете, что я знал этих людей? — удивился я. — А разве не знали?
— Нет, конечно.
— Так чего же тогда они на вас напали?
— Они появились словно из-под земли, — сказал я., нисколько не погрешив против истины.
— Слушай, сынок, а тебя-то самого как зовут? Итак, обо мне они тоже ничего не знали, и я не мог сказать им правду. Я попытался было придумать какую-нибудь вымышленную фамилию, но на ум, как назло, ничего не приходило. Тогда я перевел взгляд на своего соседа по палате — рядом с его койкой на тумбочке стояла ваза с крапчатыми бананами.
— Файф, — проговорил я. — Джеймс. Файф.
— Так, значит, раньше вам с ними встречаться не доводилось?
— Нет. На нас наехал грузовик. А что вообще случилось?
— Водитель сказал, что увидел вас, окруженного толпой. Было темно и очень сыро, а вас он заметил слишком поздно, чтобы успеть нажать на тормоза. Если честно, он значительно превысил скорость, допустимую в черте города. По его словам, он довольно сильно саданул по паре-тройке парней, однако к тому моменту, когда смог наконец выбраться из кабины, они уже успели разбежаться — похоже, на самом деле удар оказался не таким уж и сильным. Если верить ему, то он чуть ли не врезался в них, на асфальте даже следы от покрышек остались.
— .Кровь тоже должна быть.
— Ни крови, ни каких-то отметин на самой машине мы так и не обнаружили. Не исключено, что их смыло дождем, однако обычно в подобных ситуациях все же остаются какие-то следы. Что и говорить, загадочный случай.
Итак, водитель все же видел их.
Получалось, что фокусы Спанки от раза к разу приобретали все более искусный характер, причем эта новость имела как положительную, так и отрицательную стороны: хорошо, что мое психическое состояние оставалось в норме, и я не выдумал всего этого, зато над моим физическим здоровьем нависла вполне реальная опасность, и впрямь силой своего внушения Спанки теперь был способен меня убить.