Созвездие Дракона
Шрифт:
— Мангон, перестань, — вмешался Денри. Он шагнул к Татане, вставая на её защиту. — Менив не предательница. Уж кто-кто, а я её знаю хорошо. Менив, — Денри повернулся к стулу, — пошли домой. Тебе нужна ванна и хорошая еда.
— Нет, Денри, — упрямица замотала головой. — Я серьезно. Мне нужно вернуться к призракам, у меня есть все шансы добраться до важных людей среди мятежников.
Адриан не отрывал от неё внимательного взгляда. Нутром чуял, что не в том истинная причина, точнее, не только в том. Было что-то ещё, что толкало Татану на этот глупый поступок,
— А ещё? — подсказал он.
Татана запустила пальцы в волосы, дернула их. Какое знакомое движение! От нахлынувших воспоминаний кольнуло в груди.
— А ещё мне их жаль, — наконец призналась она, избегая смотреть на него. — Призраков. Они хорошие люди. Может, не образованные и даже не умные, но хорошие. И кто-то их здорово подставил с этой казнью. Мы же не шли никого освобождать, нам нужно было просто стоять в толпе. Вот, оказывается, зачем: чтобы сделать из нас козлов отпущения, если что. Я хочу найти главарей, — на этих словах Татана осмелела, встретилась глазами с Адрианом. — Найти и принести их тебе.
Огрес что-то говорил, а Мангон смотрел на неё и заставлял себя включить голову и не верить. За годы, что он состоял в Верховном Совете, ему пришлось столкнуться с самыми изощренными видами предательства, самое ощутимое из которых пришло от Кейбла, поэтому простая задумка девочнки должна читаться, как открытая книга. И всё равно он против воли верил.
— Хорошо, — сказал наконец Адриан. — Хочет сидеть тут — пусть сидит. Может, наконец одумается.
— Я её тут не оставлю! — заявил Денри. — В этой клетке, без нормальной еды и приличного отхожего места. Тут даже света нет.
— Я прикажу ей доставлять нормальную еду.
— Нет! — несмотря на показную пылкость, в её голосе слышалась нерешительность. — Не нужно особой еды — это будет подозрительно. Но если получится передать мне книги, я буду благодарна.
— Какие ещё книги?
— Что-нибудь о истории вашего мира, что может быть важно. И обязательно о Радии.
— Зачем тебе сдалась Радия?
— Я сказала, что я из Благомира, — тихо призналась Татана и услышав, что Мангон издал невнятный стон, горячо добавила: — Я только Радию и вспомнила! Белая кожа и мой говор. Что ещё я могла сказать?
— А если бы в их банде оказался радиец?
— Это был бы провал, — улыбка Татаны вышла жутковатой.
— Я пришлю врача, — вздохнул, сдаваясь Мангон. — И бумаги, которые могут быть тебе интересны. Ты умеешь читать?
— Конечно!
Татана нахмурилась с самым оскорбленным видом, так что он мысленно усмехнулся. Адриан помнил времена, когда она знала от силы десяток слов, говорила скверно, путала слоги и слова, но удивляла своим упорством. Татана и сейчас оставалась упорной, что баран, и это злило и влекло его.
— Тогда на этом всё. Если тебе так нравится сидеть в темнице, дело твоё. А у меня ещё дел по горло, — Мангон направился к двери. — Денри, у нас встреча с Гетиком.
Денри ответил не сразу. Он задержался в камере,
— Хватит, ты же знаешь, как я не люблю капризы, — с раздражением в голосе заявил он, обхватывая её несчастное лицо, заставляя подняться со стула. — Пошли со мной.
— Нет, Денри, больше я не буду торчать пятым колесом…
Мангон развернулся в тот момент, когда Огрес приблизился к Татане слишком сильно, что обещало перерасти в невыносимые нежности, и вышел. Говорит, что знает её, как никто другой, а сам не догадывается, что теперь её можно удержать лишь насильно.
Встреча в убежище оказалась полезной в смысле полученной информации и в то же время абсолютно бессмысленной. Татана осталась там, в тёмном подземелье, совсем одна, и каждое событие раз за разом возвращало его в прошлое. Пять лет назад он с остервенением взывал к Великой Матери, умоляя вернуть Татану и клянясь, что на этот раз он её убережёт, что она будет счастлива и ни в чём не будет нуждаться. Какая ирония! Он так легко нарушил собственные клятвы.
Глава 12. Красный камень
Апартаменты встретили его уютным домашним шумом. Еще совсем недавно шаги, звон посуды, разговоры утомляли его, и Мангон мечтал о том времени, когда в доме станет тихо. Но всё изменилось. Тишина теперь вызывала подспудный страх, что в апартаменты опять пробрался чужой, а Марисса, возможно, мертва, а вместе с ней мёртв и ребёнок. Поэтому Адриан ждал по возвращении шума и радовался, когда слышал его.
— Добрый вечер, дэстор!
Мангон скользнул взглядом по новому стражу у двери и ничего не ответил. Ано так и не нашли, и он агорта бы не поставил на то, что парнишка до сих пор жив.
— С возвращением, дэстор, — Нику, дворецкий, с равнодушным видом встречал хозяина в коридоре.
— Здравствуй, — ответил Мангон, стряхивая ему в руки камзол. — Марисса сегодня здесь?
— Тэссия Мангон дома, — если Марисса уходила на верхние этажи, Нику называл это “у себя”. — Тэссия приказала перенести ужин, чтобы откушать вместе с вами. Могу я накрывать на стол?
— Да, накрывай.
Столовая здесь была просторной и, как и прочие комнаты, прохладной и светлой. Длинный стол покрывала белоснежная скатерть с золотистым узором, в серебряных канделябрах плавились свечи. Нику продолжал их зажигать, несмотря на яркий свет люстр. Шуршала пластинка в патефоне, выдавая легкую с хрипотцой мелодию. Пахло цветами.
В столовую вплыла Марисса. На ней было тяжелое красное платье — Мангон не обратил внимание на детали. Она улыбалась.
— Добрый вечер, — Адриан поднялся ей навстречу и, когда потянулся за символическим поцелуем в щеку, почувствовал, как в его живот толкнулся большой живот супруги. — Как прошёл твой день?
— Ах, что в нём может быть нового или интересного? — Марисса позволила помочь себе сесть. — Моё положение невообразимо сковывает меня. Тессия Вран предложила организовать ужин во время зимнего маскарада. Для дам в похожей ситуации.