Созвездие Дракона
Шрифт:
— Но все равно ввалилась в чужой дом, — закончил за нее Мангон. Он глядел прямо, и под пронизывающим его взглядом становилось неуютно.
— Получается, что так.
— Спасибо, Менив-Тан. Ты правда нас спасла, меня и Мариссу.
“И вашего ребенка”, — подумала Таня, вновь чувствуя, как горечь заливает грудь, но произнести вслух это не решилась бы никогда. К счастью, от необходимости отвечать ее избавил Денри, который ввалился в квартиру в сопровождении констебля.
— Менив, ты уже всех перебила? — спросил он громко и радостно, как будто за окном была не глубокая ночь, а бодрое утро. Агрес принес
— Ты прав, это очень странно, — пробормотала Таня.
Денри прошел внутрь, осматривая прихожую и просторную светлую гостиную. Наконец его взгляд остановился на Мангоне, что сидел на диване и внимательно наблюдал за новым гостем.
— Ого, — присвистнул Денри. — Это ползун вас так приложил? Вся сорочка в крови.
— Спасибо, что сказал. Я видел.
— Кажется, Менив была права, когда заставила меня забросить ее сюда.
— Довольно необычное поведение для молодой девушки, — усмехнулся Регавик, и Денри посмотрел на него весело, а Мангон — хмуро, и тот сразу опустил голову, пряча в бороде улыбку.
— Из-за этого происшествия вам не удалось отдохнуть, — сказал Адриан, решительно поднимаясь с дивана. Если ему и было нехорошо, он никак это не показал. — И хотя от ночи почти ничего не осталось, я предлагаю вам вернуться к себе и немного поспать. Спасибо за помощь, я вознагражу вас, — он крепко пожал локоть Денри, и тот даже хлопнул его по плечу, а потом Мангон протянул руку Тане. Она помедлила всего пару мгновений, а потом позволила его пальцам скользнуть по ее предплечью и вежливо сжать локоть. Никто не должен догадаться, что их отношения когда-то были сложными, и что он прикосновения Мангона по спине пробежали мурашки. Таня хмуро кивнула и, влекомая Денри, была готова покинуть апартаменты Мангона, когда Адриан остановил ее.
— Подожди. У меня кое-что есть для вас.
Он быстро ушел в кабинет и вернулся через пару минут, прошедших в неловком молчании. Металлические пальцы левой руки сжимали небольшой конверт, который он протянул Тане. Та аккуратно взяла его, стараясь не касаться металла: при виде протеза ей становилось жутко.
— Посмотрите завтра, — сказал Мангон. — Это адрес нашей общей знакомой. Она будет рада вас видеть.
На следующий день этот конверт лежал на обеденном столе, и Таня не отрываясь смотрела на него, сжимая в руках чашку с настоем.
— Открой его уже, — сказал Денри, усаживаясь напротив. — Не понимаю, что там может оказаться такого страшного.
— Дело в том, что я не так много людей знаю в Илибурге. И любой из них может оказаться мертв, — она вздохнула и отодвинула конверт подальше от себя. — Больше всего я боюсь найти там адрес городского кладбища или что-нибудь в этом роде.
— Хватит мяться, меня это раздражает. Возьми и посмотри наконец, что там, — Денри протянул его Тане обратно. — Как ты говоришь? Я смеюсь, смотря на трудности?
— Я смеюсь, глядя в лицо опасности, — она скривила губы в подобии усмешки. — Ладно, давай посмотрим.
Внутри небольшого коричневого конверта обнаружилась тонкая металлическая
— Ивовая улица? И что это значит? — спросил Денри, выхватив из Таниной руки пластинку.
“Ивовая улица, 21. Повторяй, как молитву, потому что она спасет тебя”.
Эти слова сказан ей Мангон пять лет назад, но она прекрасно помнила и свой ужас, и его голос, и горячее прикосновение пальцев. И вот все повторяется.
— Это адрес гостиницы. Ее хозяйка, тэссия Жамардин, — своеобразная женщина. Но неплохая. Она даже предлагала стать ее преемницей.
— Отличная идея, навести ее обязательно. Женщины от скуки начинают творить странные вещи, а нам это ни к чему.
— Откуда бы тебе это знать? — недобро прищурилась Таня. — Ты всю жизнь с драконами жил.
— Однако среди них тоже есть самки, — обаятельно улыбнулся Денри, чем вызвал только большее раздражение. Но его предложение Таня не отвергла.
— Съезжу к ней сразу после обеда.
— Ты не заблудишься? — спросил Денри. Он сунул в рот хлебец и одновременно натягивал Матерь знает откуда взявшуюся сорочку с кружевными манжетами.
— Я возьму машину. Думаю, как лицу, приближенному к драконам, найти ее будет несложно.
— Спроси у той милой девушки внизу, она наверняка занимается такими вещами. Надо мне тоже привыкать к этому вашему городу. Возможно, он не так ужасен.
Перед уходом Денри поцеловал Таню быстрым и дежурным поцелуем, и на мгновение она почувствовала себя женой в утратившем всякую свежесть браке и потерла лоб, прогоняя неприятные чувства.
На улице шел снег. Маленькие колючие снежинки опускались с низкого неба, холодили кожу, укрывали кружевной шалью площадь между небоскребами. Утром мыли брусчатку, но кровь затекла между камнями, забилась в трещины, так что неровное пятно, бывшее несколько часов назад человеком в телескопических очках, было заметно невооруженным взглядом. Однако снег милосердно прикрывал и его, пряча следы ночного безумия. Таня ждала такси, которое обещала вызвать секретарь, и то и дело поглядывала на контуры пятна, возвращаясь мыслями к минувшим событиям. Перед внутренним взором вставала Мариса, высокая, с широкими бедрами и высокой грудью, но не полная, а такая, которую в родном Тане мире назвали бы “кровь с молоком”. Она не могла отделаться от навязчивых мыслей и то и дело представляла их с Мангоном вместе, и в желудке что-то сжималось, и оттого делалось больно и вместе с тем до странного сладко, так что Таня снова и снова представляла, как его пальцы убирают от гладкой шеи пышные кудри, и как его губы касаются оливковой кожи.
— Тэссия, вы машину ждете?
Таня вздрогнула, снова скользнула взглядом по пятну под снегом, будто оно могло за пару минут куда-то исчезнуть, а потом обернулась. На дороге, кольцом сжимающейся вокруг площади, стоял черный тверамобиль, и водитель в черном костюме приложил руку козырьком ко лбу, закрываясь от колючих снежинок.
— Это я жду, — она зачем-то вскинула руку и помахала, и тут же почувствовала себя глупо. — Ивовая улица, двадцать один. Сможете довезти?
— Это за Библиотечной площадью? Смогу конечно, почему нет. Прошу, садитесь, — он распахнул дверцу и замер, ожидая, пока пассажир заберется внутрь.