Созерцатель
Шрифт:
— У политики со мной нет точек соприкосновения, — улыбкой же ответила Сюзанна. — Мы с ней пребываем в разных измерениях. Актуальная политика — это повседневно возобновляемая апатия. Наркотик претенциозности.
Александр Вениаминович прищурился, запоминая понравившееся высказывание.
— Круто!.. Я познакомился с вашим КИДом, карточкой интеллектуальной достоверности... Вы же понимаете, в моем положении достоверность и компетентность — половина успеха... или поражения... проверил ваши данные и весьма доволен совпадением документального тождества с ментальным, — он снова улыбнулся. — Вы знаете, зачем я вас
— Да, — спокойно сказала Сюзанна, — попытаться устранить тремор рук, — она посмотрела его руки, он сидел напротив. Пальцы рук были прижаты друг к другу, но все же чуть заметная дрожь выдавала непорядок.
— Да, — вздохнул он, — чертовски неудобно. Мне приходится выступать и перед людьми, и перед телекамерой, и все видят эту проклятую дрожь, и думают, будто я — тайный алкоголик, — он помолчал, скапливая фальшивую горестную откровенность, и продолжал: — Лучшие кремлевские врачи оказались бессильны. Лучшие местные экстрасенсы оказались несостоятельны. Потом мне рассказали о вас как целительнице.
— Кто? — спросила Сюзанна. — Кто мог об этом знать? Я всего раза три была в роли целительницы.
— Наша служба информации, — отвел он лицемерный взгляд на сторону. — Вы понимаете, в такой сложной социально — неустойчивой обстановке, как сейчас, мы должны знать, по возможности, все обо всем. Надежность информации — фактор стабилизации... Я превосходно осведомлен про ваш СОС, страховое общество сознания или, как считают другие, союз особо сумасшедших, — он улыбнулся добродушно-снисходительно, — я отслеживаю возможную перспективу развития вашего общества-союза, и меня радует, меня действительно радует, что КИДы вашего союза индексируются на достаточно высокий уровень, — он начал жестикулировать, и руки его заметно тряслись, — но удивляет, что ваша ассоциация не использует никаких технических средств для исследования человеческой психики. Кто-то мне говорил даже, что вы — последователи теории старого русского химика Карла Фрайберга...
— Впервые слышу, — небрежно ответила Сюзанна, — но если не возражаете, давайте перейдем к делу. Положите руки на колени. Вот так. Сосредоточьтесь. Смотрите мне в лицо, на переносицу. Постарайтесь ни о чем не думать. В данный момент для вас не существует никаких проблем, потому что в любой точке актуальности не могут существовать проблемы. — Сюзанна с креслом придвинулась ближе. — Я не вдаюсь в причины и анализ вашего состояния, хотя они мне известны.
Он вопросительно приподнял брови.
— Да, да, — подтвердила она, положив свои мягкие и сильные пальцы на его руки, — истинная причина кроется вне вас, она в том идеологическом страхе, который незримо мучает вас, — она со спокойной энергией смотрела в его светло-карие глаза, как будто входила в знакомый мир, теперь настороженный, как зияющая пустота. — В том страхе, который история пытается скрыть как собственное разоблачение. Что вы ощущаете?
— Тяжелое тепло в пальцах и кистях рук, тепло поднимается, — покорно ответил он.
— Разоблачение истории, — продолжала Сюзанна, не отрывая своих ладоней от рук пациента, — наступит не завтра, и потому вам не следует бояться... вот так... теперь лучше, — она что-то невидимое снимала с его пальцев и стряхивала на пол, — еще не все доказательства собраны, не все свидетели опрошены... но чем дальше отодвигается суд, тем бесповоротней
Александр Вениаминович пытался оторвать взгляд, выдернуть его из-под взгляда Сюзанны, но не мог и не в силах был шевельнуть руками, они все более наливались плотной и чугунной тяжестью.
— Ваши руки, — продолжала Сюзанна, поглаживая кончиками пальцев его пальцы, — успокоятся ненадолго, они перестанут выдавать двоемыслие вашей натуры... это спокойствие можно закрепить, если вы произведете в сознании вашем некую операцию... вы должны понять, что ваша партия — партия преступников, даже если каждый отдельный функционер в ней является не злодеем, а покорным исполнителем злодейства, но идеология вашей партии, ее мировоззрение, мироощущение и мировосприятие — это болезнь ума и души, и от этой болезни возможно избавление лишь собственными усилиями, помноженными на стремление в вечности.
Сюзанна откинулась на спинку кресла, крепко сжала ладони, на мгновение закрыла глаза, удерживая душную фиолетовую неприязнь к этому человеку.
— Все, — сказала она, — на сегодня все. На некоторое время вы свободны и от тремора, и от беспокойства совести.
Он держал руки перед собой, сжимал и разжимал пальцы, рассматривал.
— На какой срок вы зарядили меня устойчивостью? — вопросил он, усмехаясь, но как-то кривовато, как привык усмехаться перед публикой и единоверцами партии, и каждый волен был толковать ухмылку по-своему: как синдром вины, как коварство замыслов, как дружескую откровенность или как-нибудь еще.
— Надеюсь, в течение месяца с вами будет все в порядке, — Сюзанна смотрела на него странно ясными глазами с проблесками в глубине глаз.
— Деньги, — сказал он, — всякая работа оплачивается. Сколько я должен за сеанс?
— Переведите на счет СОС.
— Да, конечно. И все же я хотел бы уточнить, — в его голосе проблеснул металл, как перламутровая пуговица в куче мусора. — По моим данным, ваша ассоциация имеет какое-то касательство к одному... очень неординарному феномену. По некоторым вашим словам я понял, что это так... Меня интересует, насколько ассоциация продвинулась в поисках решения проблемы.
— Не понимаю, о чем это вы?
— Я имею в виду вирус Фрайберга, — он пытался поймать взгляд Сусанны.
— А что такое этот вирус? — взгляд женщины был прозрачен.
Александр Вениаминович рассмеялся неестественным образом, — в этом клохчущем звуковом изображении эмоций был и страх, и раздражение, и злость.
— Вашей ассоциации полагалось бы об этом знать, — он наблюдал за лицом Сусанны, сверлил буравчиками глаз, — сейчас многие помешались на этом вирусе. В начале века русский ученый Фрайберг, он из немцев, а не из евреев, это я так, на всякий случай. Так вот, Фрайберг получил, точнее, вывел вирус гениальности. Введенный в кровь, вирус производит потрясающее действие на здоровье и интеллект. Мощность интеллекта возрастает в десятки раз.