Созерцатель
Шрифт:
– Сын! Это не мама. Мы сейчас найдём нашу маму. Я тебе обещаю. Но давай договоримся, что ты не будешь меня доставать, – он легонько тряхнул сына. – Иначе мне придётся тебя усыпить.
Как бы поняв, о чём его просят, поле малыша сделалось спокойным.
– Вот и прекрасно, – Мет опять легонько тряхнул сына. – Ведь можешь. Уходим! – произнёс он, махнув рукой в сторону Атры.
– Я чувствую несколько биополей неподалёку, – на удивление Мета, с тревогой в голосе заговорила харрана. – Они беспокойны.
– Теперь нам никакие биополя не страшны. Нас трое. Верно сын? – Мет легонько тряхнул сына и шагнул в сторону
Атра попятилась и вышла в коридор. Мет вышел за ней.
– Где биополя? – поинтересовался он.
– В той стороне, откуда мы шли.
– Почувствуешь агрессию с их стороны – уничтожь. Жизнь сына мне дороже их жизней.
Харрана не ответила. Плотнее прижав сына к себе, Мет шагнул в обозначенную Атрой сторону.
3
Младший офицер космического флота зоторов, бывший адъютант адмирала Марр Мартинн, Иввор Хоррт внимательным взглядом обвёл сидящих перед ним трёх капитанов: они сидели за столом одного из фешенебельных ресторанов столицы цивилизации зоторов Лонны, в закрытом от посторонних взглядов зале.
– Он уже в тюрьме службы безопасности, в восьмой камере, – негромким голосом заговорил он. – Самое время вытрясти из него душу. Смерть адмирала Мартинн его рук дело. Он должен за неё ответить перед цивилизацией зоторов.
– Я слышал, что есть официальное постановление о его аресте и преданию трибунала, – высоко вскинув брови произнёс один из капитанов, по имени Крукк. – Со службой безопасности шутки плохи.
– Регат приостановил его действие, – лицо Иввора исказилось неприятной гримасой. – Знакомый офицер из службы безопасности Кроттор сказал, что они получили приказ об его охране и сопровождении.
– Ты хочешь, чтобы мы напали на охрану? – капитан Крукк громко хмыкнул. – Да десантники нас перещёлкают, как насекомых.
– В охране офицер и два десантника. Но никто на них нападать не будет, – Иввор махнул рукой. – Их дело следить, чтобы он не убежал. Он в камере. Там мы его и накроем. С ним какая-то стерва. Скорее всего где-то подцепил для своего развлечения. Она не в счёт.
– Больше ты ничего не придумал? Стрельба в тюрьме службы безопасности, – с явным возмущением в голосе произнёс ещё один капитан – Свободдан.
– Никто не собирается стрелять, – Иввор поморщился. —Я уже думал об этом. План такой. Его сын находится в той же тюрьме, в одной из изолированных камер. От него все надзиратели тюрьмы на ушах стоят, их уже более десяти в реанимации. В тюрьме есть огромный криостат: приволокли, чтобы заморозить его сына, но пока решение об этом не принято, Регат ещё на что-то надеется. Для заморозки там есть два больших манипулятора с переносными криотанками. В принципе, это обычные манипуляторы, только у них за спиной вакуумный насос с емкостью, который гоняет специальный хладоген для быстрой заморозки. Чтобы им заморозить человека нужно всего пара мгновений.
– Откуда тебе всё это известно? – поинтересовался четвёртый, из присутствующих, капитан – Трассат.
– При нападении археев на космодром адмирал и несколько старших офицеров космофлота были ранены и их доставили в Медицинский Центр космофлота. Там и была эта система заморозки. Я был там и видел, как замораживали одного из старших офицеров, потому что он был в очень тяжёлом состоянии и таким образом намеревались сохранить
– И каковы наши действия? – поинтересовался капитан Крукк.
– Сейчас мы все идём к тюрьме. У меня глайдер бывшего адмирала. Нас никто ни в чём не заподозрит. Двое: я и ты… – Иввор ткнул пальцем в капитана Крукка. – Заходим туда; спускаемся в подвал, усыпляем охрану, – он сунул руку в карман куртки и достал какой-то предмет. – Это соннар последней модели. Два часа сна охране гарантированно обеспечено, – он убрал предмет в тот же карман. – Забираемся в криоманипуляторы и идём к восьмой камере. Ты, – он ткнул пальцем в сторону капитана Трассата, – стоишь на первом уровне со сканером связи и если кто-то вознамерится пойти в подвал, дашь знать. Ты, – он переориентировал палец на капитана Свободдана, – ожидаешь в глайдере. Как только мы выходим, подаешь глайдер к выходу и мы быстро уходим.
– Ты уверен, что эта затея будет иметь у нас успех? – с усмешкой в голосе заговорил капитан Трассат. – Может всё же дождаться трибунала.
– Я же сказал… – Иввор повысил голос. – Регат остановил трибунал на неопределённое время. Дождётся, когда он опять уйдёт. Этого нельзя допустить. С ним нужно покончить раз и навсегда.
– А не проще его усыпить твоим соннаром? – произнёс капитан Крукк.
– Он имеет достаточно мощное психотронное поле, – опять заговорил Иввор. – И я не уверен, что он им не управляет во сне. А у быстро замороженного все процессы в организме останавливаются. Навряд ли при абсолютном нуле можно чем-то управлять.
– Ты точно знаешь в какой он камере? – поинтересовался Крукк.
– Абсолютно!
– А если твой соннар не подействует на кого-то из охраны. Он ведь может помешать? Или поднять тревогу?
– Думаю, мы сможем с ним договориться. Многие в цивилизации заинтересованы в его смерти, – Иввор покивал головой. – Нам пора. Его могут куда-то перевести и мы не успеем.
Он поднялся и шагнул к выходу.
***
На площади перед тюрьмой не было ни одного летательного аппарата и траппер с офицерами космического флота Зоторы почти бесшумно опустился неподалёку от входа, напротив широкой стеклянной двери. Поднявшись, офицеры обменялись рукопожатием. Иввор, Крукк и Трассат, вышли из летательного аппарата и направились ко входу в здание тюрьмы. Когда они были на полпути ко входу, из него вышел мужчина в какой-то странной серой одежде.
– Кто это? – с тревогой в голосе произнёс Крукк.
– Думаю какой-то надзиратель, – заговорил Иввор, сунув руку в карман, где лежал соннар. – Если поинтересуется, скажем, что идём к осуждённому капитану космического флота. Он ранен и сейчас отбывает своё наказание не в камере, а в медицинской палате, пока не выздоровеет. Такой капитан есть. Это правда.
Когда они подошли вплотную, мужчина шагнул им навстречу. Ивор понял, что ошибся с профессией мужчины. Он вспомнил, что уже встречался здесь с ним и насколько знал, он был психоаналитиком, но его имени не помнил. Он широко улыбнулся мужчине.