Создатели
Шрифт:
Но самым страшным предположением было, что камеры постоянно ведут запись, и Департамент террора хранит все данные в огромном архиве где-то глубоко под землей в пустыне, или на крайнем севере Аляски, или в Аппалачах (каждый, кто хлебнул лишнего и осмелился завести разговор на эту тему, выдвигал свою версию). Если человек привлекал внимание сотрудников Департамента, они могли изучить всю его жизнь, чтобы уличить его в недостатке патриотизма или сочувствии врагу и даже проверить личные разговоры через поиск по ключевым словам.
Никто не знал, на что способен Департамент террора, потому
Когда «Доджерс» заняли питчерскую горку, в дверь позвонили. Ветряные колокольчики заиграли мотив «Иисус любит всех детей». Мэдлин отказывалась менять мелодию звонка, хотя могла выбрать из тысячи вариантов одним нажатием кнопки. Руперт считал, что за четыре года Иисуса должно затошнить от этой песенки.
Руперт вышел в коридор и увидел через дверное окно Салливана Стоуна. Он радостно махал рукой, как будто его здесь ждали. Руперт пошел открывать. Он был растерян и не мог придумать правдоподобного объяснения, почему Салливан заявился на вечеринку его жены.
Домашняя система Руперта опознала Салливана, и приятный голос сверху объявил: «Салливан Стоун с гостьей Брендивин Хоуп. Мисс Хоуп в Вашем доме впервые. Она малоизвестная артистка. Салливан Стоун – ваш коллега в телекомпании «Глобнет». Оба пришли без приглашения».
Руперт помедлил и закатил глаза перед тем, как распахнуть дверь. Имя Брендивин Хоуп показалось ему смутно знакомым, в основном потому, что оно было чересчур экзотическим даже для артистки. Наверное, это очередная модель-певица-актриса, которые вечно кружили рядом с Салливаном. Все они были соблазнительны и интересовались только собой, а Салли со спокойным безразличием менял их как перчатки. Девушки такого сорта по старой памяти стекались в Лос-Анджелес, потому что некогда он был столицей шоу-бизнеса, хотя давно уступил этот титул Токио и Мумбаю. Департамент террора держал вымирающие киностудии под строгим контролем.
Мужчины в офисе постоянно обсуждали, что Салли знает толк во флирте, именно флирте, потому что никто бы не осмелился без серьезных оснований обвинять кого-то в противозаконном внебрачном сексе. Руперт вообще сомневался, что Салли хоть сколько-нибудь интересовали окружающие его красотки.
Он открыл дверь.
– Дэниэл! – Салли проскользнул в коридор и сунул Руперту бутылку, обернутую коричневой бумагой. Следом за Салли вошла девушка. Она выглядела точь-в-точь, как этого ожидал Руперт: длинные светлые волосы, большие глаза черничного цвета, ярко-красная помада, которую вряд ли одобрили бы дамы из церковного общества Мэдлин. Девушка была в облегающем джинсовом комбинезоне со штанинами, заправленными в высокие кожаные сапоги. Такой стиль удивил Руперта, если это вообще можно было назвать стилем.
Руперт развернул бутылку: «Синьорелло», вино из долины Напа, две тысячи десятого года.
– Ты принес вино? – спросил Руперт.
– Сегодня день вин и Брендивин, –
– Рад познакомиться, Бренди.
– Брендивин, – поправила она Руперта. – Брендивин Хоуп.
– Точно. Какую музыку вы исполняете?
– Раст.
– Это… такой жанр?
– Эй! – взвизгнула она, указывая на Руперта. Он оглянулся, почти уверенный, что сейчас на него бросится бешеная крыса. – Ты же тот парень из новостей? Тебя показывают перед Салли.
– Этим я и знаменит в Лос-Анджелесе и окрестностях, – заявил Руперт. – Я парень, которого показывают перед Салли.
– Ого! Какие новости сегодня?
– Сегодня у меня выходной. По выходным нас подменяет молодежь, по крайней мере пока они не освоятся достаточно, чтобы занять наши места. Пойдемте, я познакомлю вас с женой.
Руперт провел их через гостиную, где несколько мужчин посмотрели в сторону Брендивин и быстро отвернулись к экрану. Руперт бросил вопросительный взгляд на Салли, который появлялся у него дома лишь однажды, на их с Мэдлин новоселье четыре года назад. Салли вытянул вверх указательный палец и поднял брови. Руперт понятия не имел, что это может означать.
Дамы из клуба садоводов болтали, разбившись на небольшие кружки. Они смолкли, когда Руперт привел Салли и Брендивин, и стали разглядывать незнакомую хорошенькую девушку с холодным подозрением.
– Дамы, всем вам знаком Салливан Стоун, если, конечно, вы не отказываетесь смотреть новости, как Мэдлин. – Несколько женщин засмеялись, но немедленно затихли под тяжелыми взглядами остальных. – А это Брендивин Хоуп, восходящая рок- звезда.
– Раст-звезда, – перебила его Брендивин.
– В любом случае, мне тут нашептали, что она гениальный музыкант.
Мэдлин пожала руку Брендивин и улыбнулась, но при взгляде на Руперта ее зрачки сверкнули, как раскаленные угли.
– Приятно познакомиться. Меня зовут Мэдлин. У нас тут как раз вечеринка для своих, мы дегустируем сыр.
– Прошу прощения миссис Руперт, – сказал Салли. – Просто мы проезжали мимо, и я вспомнил, что Руперт говорил, что у вас сегодня вечеринка, а мне, честное слово, очень надо увидеть концовку.
– Концовку? – спросила Мэдлин.
– Мы на два очка впереди, только что начался восьмой иннинг, а у «Пайретс» новый питчер, Маршал, как его там…
– Ладно, ладно, – сказала Мэдлин. – Отправляйтесь в мужскую берлогу, а мы развлечем мисс…Хоуп?
– Брендивин. Брендивин. Брендивин Хоуп.
– А какую музыку вы исполняете?
По дороге к двери Салли прошептал Руперту:
– У тебя есть экран в спальне?
– Да, – ответил Руперт шепотом.
– Куда нам можно пойти?
Руперт подумал: у него был экран в гостиной, в спальне для гостей, маленький экран на кухне.
– Пошли.
Большая часть подвала находилась под землей, пол и стены были выложены холодным гладким камнем. Возможно, камень был искусственным, но на ощупь казался натуральным. Руперт пошарил по стене, чтобы найти выключатель. На потолке зажглись лампочки. Салли закрыл дверь, прежде чем спуститься по ступенькам следом за Рупертом.