Создатели
Шрифт:
– В чем дело, Салли?
– Ты уверен, что здесь безопасно?
– Чего ты боишься? – спросил Руперт.
В ответ Салли лишь молча посмотрел на него.
– Тут есть какие-то устройства для связи?
– Только моя старая мебель из колледжа.
– Послушай, Дэниэл, – зашептал Салли. – Мне нужна твоя помощь, но сначала пообещай, что сохранишь секрет. Серьезный.
– Салли, да что с тобой?
– Пожалуйста, просто послушай, ладно?
Руперт заметил, что Салли весь в поту, его руки дрожали, он затравленно озирался.
– Да ладно, Салли,
Салли шумно выдохнул то ли со всхлипом, то ли со смешком.
– Куда уж хуже. Хотя, может, ты и прав, Дэниэл. Давай считать, что прав. Ты мне поможешь?
– Помогу, конечно.
– Ты не обманешь? Поклянись богом и флагом.
– Я… да, Салли, клянусь.
От этого мальчишеского обещания Руперту стало не по себе. Он тоже начал встревоженно поглядывать на дверь, хотя не сделал ничего запретного. Пока.
– Ладно. Так я и думал. Отлично.
Салли достал из кармана тонкую синтетическую пластину и протянул Руперту. На ней была напечатана длинная последовательность цифр и букв.
– Что это? Слайд с данными? – спросил Руперт.
– Код для связи. Просто введи его в сеть. Не дома, не здесь. В кафе.
– Почему?
– И пока не делай этого, – Салли снова взглянул на дверь. Мокрые от пота волосы лезли ему в глаза. – Это на всякий случай.
– На какой еще случай, Салли?
– Если меня возьмут! – крикнул Салли и вздрогнул от звука собственного голоса. Он снова зашептал, наклонившись вплотную к Руперту: – Если я исчезну. Тогда я хочу, чтобы ты позвонил. По безопасной линии. Только по голосовой связи.
– Это все равно опасно, Салли. У меня жена.
– Не вмешивай ее в это.
Руперт посмотрел на символы: сорок три цифры и буквы. Это телефонный номер, но никто уже не набирал номеров. Нужно просто назвать абонента, и экран звонил сам.
– Кто мне ответит?
– Мой друг. Настоящий друг, Дэниэл. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Если они придут за мной, позвони ему. Он даст тебе то, чего ты всегда хотел.
– Что?
Дверь в подвал распахнулась, и сверху на них посмотрел седеющий мужчина в бежевой безрукавке. Он заметил, что они шепчутся в подвале.
– Я искал… уборную.
– Вторая дверь направо, – сказал Руперт.
– Да, спасибо. – Мужчина не двинулся с места. – Мне закрыть дверь или?..
– Не надо, – ответил Руперт. Его сердце часто колотилось, и кровь пульсировала в ушах. – Спасибо.
Поднимаясь, мужчина задержал на них взгляд.
– Будь осторожен, – прошептал Салли. – Никогда больше не говори об этом. Запомни, позвони, только если они придут за мной.
После этих слов Салли бросился вверх по лестнице и исчез из виду. Руперт стоял в подвале, раздумывая о кусочке пластика. «То, чего ты всегда хотел». Что Салли имел в виду?
Глава 6
В воскресенье Руперта и Мэдлин ожидали долгая церковная служба и дневные собрания: у нее – «Добродетели и обязанности женщины», а у него – «Что значит быть главой семьи». Обычно по воскресеньям они ужинали рано, и Руперт предложил
– Мне кажется, сейчас это было бы непатриотично. Ты слышал, что говорит пастор Джон, китайцы угрожают нам.
– Хань не китайские шпионы, – сказал Руперт, поворачивая на восток, на бульвар Уилшир [4] . – Они живут тут тысячу лет.
4
Одна из главных улиц Лос-Анджелеса.
– Может, они спящая ячейка. Пастор Джон говорит, что спящие ячейки повсюду.
– Тогда сколько они спали? Пять поколений? Десять? Думаешь, китайские коммунисты забросили семью Хань в Лос-Анджелес еще до рождения Карла Маркса?
– Я бдительна, Дэниэл. Нам всем нужно быть бдительными.
– Мы можем сохранять бдительность за чаем с яичными рулетами. Если тебе будет спокойнее, давай следить за официантами.
– Замолчи, – Мэдлин отвернулась. – Смотри, чтобы тебе в печенье не подсунули агитку вместо предсказания. Ладно, твоя взяла. Но мы идем в китайский ресторан в последний раз. Я не хочу быть плохой американкой.
Руперт за два квартала увидел гигантского дракона, изогнувшегося на крыше ресторана алой чешуйчатой дугой. Дракон Счастливчик был талисманом ресторана и приманкой для туристов. Его сощуренные глаза были едва приоткрыты, а челюсти растянулись в улыбке, как будто кто-то только что шепнул ему на ухо самую уморительную шутку на свете. Сегодня из ноздрей дракона клубился пар. На китайские и американские праздники Хань клали ему в нос сухой лед.
– Что у нас сегодня? – спросил Руперт.
– Воскресенье.
– Нет, я имею в виду…
– Восьмое апреля. А что?
– Наверное, какой-то китайский праздник.
Мэдлин посмотрела на дым, валивший из утробы дракона. Ее губы скривились:
– Мы не можем есть китайскую еду на коммунистический праздник.
– Он не обязательно коммунистический… – Дэниэл замолчал. Они встали на светофоре в квартале от «Хохочущего дракона», и Дэниэл увидел нечто странное. Счастливчик выдыхал не белые струйки пара от сухого льда, а облака черного дыма и копоти.
Загорелся зеленый, они проехали вперед и увидели ресторан под брюхом дракона: панорамные окна из зеркального стекла разбиты, витиевато украшенные двойные двери сорваны с петель и брошены в сторону. Здание полыхало.
– О, господи, – прошептала Мэдлин. – Дэниэл, поезжай. Не останавливайся здесь.
– Я стараюсь, – отозвался Дэниэл, но поток машин и красный сигнал светофора заперли их на месте.
Дэниэл узнал три черных фургона без опознавательных знаков, припаркованных на стоянке «Хохочущего дракона», и вздрогнул. Из горящего ресторана показалась семья Хань, четыре поколения – от девяностолетней бабушки Вен до ее семилетнего внука Габриэля. Всего их было восемнадцать человек. Они выходили, держа руки за головами, под прицелами погромщиков.