Создатель героев
Шрифт:
Договорить мальчик не успел.
В один момент глаза Грэга потемнели, он шагнул вперёд, замахнулся и со всей силы ударил камнем.
Бах!
Удар пришёлся в дерево.
Испуганный мальчик свалился на колени. На лице у него выступили слёзы. Грэг бросил на него мрачный взгляд и сказал:
— Идём.
После чего повернулся и направился прочь.
Остальные дети переглянулись, один из них даже пнул трепещущего ребёнка, отчего последний вскрикнул, а затем последовали за ним.
Вскоре зашуганный мальчик остался в полном одиночестве посреди лесной опушки…
— Северное отродье… хнык… варвары… хнык… я им… я… я скажу…
Мальчик
На то было несколько причин, одна из которых заключалась в том, что ему хотелось побыть в одиночестве.
Хотя вернее будет сказать, что ему хотелось побыть подальше от других людей, ибо он, Кай Родригес, единственный сын южного дворянина Роберта Родригеса, всегда чувствовал себя одиноким в этом мрачном северном краю, столь далеком от светлого юга, где он провёл своё детство и который оставил, когда отец завершил военную карьеру, получил в награду собственный надел и сделался пограничным комендантом.
После исхода сотню лет тому назад жители севера расселились среди так называемого «Пограничья». Многие смешались с местными жителями, однако беженцев был так много, что в некоторых деревнях они полностью поглотили немногочисленных местных, а то вовсе основали собственные поселения. За это, однако, им приходилось платить великую дань…
Глава 14
Кай
На протяжении многих лет северяне расплачивались за южное «гостеприимство», непрестанно сражаясь против зеленокожих. Жители юга тоже служили в армии, но их поднимали намного реже и обычно забирали только каждого десятого молодого человека из деревни — на северном пограничье суровые законы требовали брать каждого второго, даже если он был единственным сыном в семье.
Разумеется, при таких условиях велика была вероятность мятежа, особенно на фоне того, что солдаты, принятые на такую службу, никогда не возвращались; чтобы предупредить беспорядки, была создана система «комендантов».
Северное пограничье делилось на сто восемь комендатур, в каждой из которых находилось от единственной деревушки до нескольких городов. Коменданты следили за порядком. Если деревня смела бунтовать, они вырезали местных жителей, делали из них пример. Их боялись и ненавидели лютой, бешеной ненавистью, которая закономерно распространялась и на их детей…
Вскоре Кай нашёл достаточно грязный овраг, спустился в него и стал мазаться, прекрасно понимая, что таким образом зарабатывает себе нагоняй от гувернантки. Но иначе никак: ему нужно было представить всё таким образом, будто он сам порвал одежду и ударился, пока играл в лесу. Разумеется, настоящий южный рыцарь не должен врать, но Кай оправдывал это тем, что ещё пока не был рыцарем и старался защитить свою честь.
Если он расскажет всю правду, его отец обязательно сдерёт кожу с этих мерзавцев, которые над ним изде… вернее, которые ему досаждали, но Каю этого не хотелось. Он должен был справиться с ними самостоятельно, прямо как в истории про Громогласного рыцаря Галахана, который случайно отрезал единственный волос невиновной дамы и после этого дал обет тринадцать лет не поднимать свой меч. Всё это время он бродил по земле и терпел злодеяния, используя своё крепкое тело как щит для обездоленных и невиновных, а по прошествии назначенного срока вновь схватился за клинок и разом покарал
Эту историю ему читала мама, пока её не забрали звёзды.
В действительности сказка была метафоричной и представляла собой аллюзию на броню из чёрной стали, которая собирала энергию, а затем выпускала наружу.
Благо, Каю не нужно было ждать тринадцать лет. Ему было уже двенадцать, а значит через четыре года он сможет сделаться оруженосцем Пограничной армии генерала Гутриха.
Собственно, это была одна из причин, почему выбор Михаила пал именно на него. Можно было попробовать сделать ставку на простого крестьянского мальчишку, но это было слишком сложно. В мире Карабана царили феодальные порядки. Просто взять и выслужиться было невозможно: рыцарю требовалась благородная кровь. В то же время семья Кая относилась к нижайшему дворянству и была совершенно незаметной на мировой арене.
Следовательно, его текущая «Слава» была нулевой, как того требовала книга и как полагалось герою в начале путешествия.
На самом деле у Михаила были мысли поискать лазейку в этом правиле и сделать героем, например, новорождённого принца или того, который ещё барахтался в утробе, но оказалось, что даже они были уже объяты славой. Более того, в этом мире существовал отдельный жанр «футуристичной» поэзии, в которой барды распевали будущие подвиги наследника.
Не говоря уже о том, что на это не было времени. До пробуждения монстра внутри горы оставалось всего 9 лет.
К тому же Кай подходил и по другим параметрам. Мальчик жил на Пограничье, мечтал стать великим рыцарем, обладал чудесным талантом, «9», к Трепету, превосходя в этом отношении даже великого Ломбрака, и наконец сама деревня, из которой его отец заправлял своей комендатурой, была немного необычной.
Более того, Михаил заранее присмотрел эту деревушку и сильно удивился, когда нашёл такого одарённого мальчика именно здесь.
Почему?
Примерно через сорок минут Кай вышел из чащи на пыльную дорогу и побрёл домой. К этому времени он пришёл в себя и теперь сосредоточенно пинал камушки у себя на пути, как вдруг перед ним раздался звонкий голос:
— Стойте.
Кай остановился и удивлённо посмотрел перед собой. В этот момент сердце мальчика забилось немного чаще…
На пути у него стояла златовласая девочка примерно его возраста в обыкновенном крестьянском платье. Её волосы были короткими, длиной до подбородка, с длинной и неряшливой чёлкой, через которую сияли большие голубые глаза.
Она была красива, как фея; засмотревшись на неё, Кай и сам не заметил, как его губы прошептали.
— Ты… ты кто?
Девочка ответила:
— Амели.
…
…
— Ч-чего тебе? — спросил Кай у девочки, когда пришёл в себя.
Последняя наклонила голову и неожиданно поклонилась ему:
— Я хотела попросить прощения.
— Прощения? За что? — удивился Кай.
— За моих знакомых.
— Знакомых?
— Грэг, Дигоре, Люк.
— Грэг!
Перед глазами мальчика мелькнули дети, которые немногим ранее его донимали. Сперва он удивился, затем почувствовал лёгкий испуг, на смену которому немедленно пришла бешеная ярость. Очарование девочки тут же развеялось; он заметил, каким потрёпанным и неподходящим по размеру было её платье, заметил грязь и трещины на её деревянных ботинках, короткие ногти на руках, заплатки, покусанные губы… В один момент она превратилась в его глазах из прекрасного видения в обыкновенную неотёсанную северянку.