Союз двух сердец

Патрик Лора

Девушка судорожно сглотнула. Некое шестое чувство подсказывало, что секс с Кеннетом Лэвероком сулит ей неизведанные наслаждения, от которых дух захватывает и сердце замирает в груди. Хотя бы раз в жизни ей хотелось оказаться в плену первобытной, всеподчиняющей страсти, не оставляющей места ни для чего другого.

До сих пор ей не везло. Ее ухажеры в колледже были неловкими, неуклюжими, бестолковыми. Шатти не шла с ними дальше поцелуев. А что до жениха… Так он держался с невестой почтительно и сдержанно: не дай Бог оскорбить могущественного графа Кэссилиса,

покусившись на целомудрие его ненаглядной доченьки!

Но Шарлотта Арран Кэссилис рождена для свободы и приключений. Сбежав от богатых родителей и устроенной жизни, она сделала первый шаг к личной независимости. Выкрасив волосы хной и проколов уши в трех местах, заявила о себе как о непокорной личности, которой дела нет до общепринятых условностей. Нанявшись официанткой в сомнительную прибрежную забегаловку, подтвердила серьезность своих намерений.

Но закрутить страстную, волнующую интрижку с Кеннетом Лэвероком… О, такое приключение стоило всех прочих, вместе взятых!

Кеннет забрал с причала пакеты с покупками, вылил из них воду и отнес в салон. Он пытался сосредоточиться на приготовлении обещанного супа, однако мысли его то и дело возвращались к тому, что произошло в его каюте каких-то десять минут назад.

Он вернулся от Рэндала, твердо намереваясь объявить Шатти, что она уволена. Даже собирался предложить ей компенсацию: фунтов этак двести, что помогут девушке продержаться до тех пор, пока не подвернется новая работа и недорогое жилье. Но при виде несчастной, насквозь промокшей одинокой фигурки, скорчившейся на деревянном ящике, он разом позабыл обо всех своих планах. Теперь Кеннетом владела одна-единственная мысль: обогреть бедняжку, защитить ее от всех мыслимых и немыслимых опасностей.

В то, что Шатти упала в воду по чистой случайности, он ни секунды не верил. Либо сама спрыгнула с пирса, либо кто-то ее столкнул.

Кеннет знал: от девушки ему честного ответа не добиться, а посему оставалось лишь гадать и строить предположения. Если Шатти столкнули, значит, она и впрямь в опасности. В такую холодную погоду умереть от переохлаждения — дело нескольких минут. А вот если спрыгнула сознательно, следовательно, ужасно испугалась кого-то или чего-то. По доброй воле в обжигающе ледяную воду в декабре не полезешь.

И хотя Кеннет знал, что благоразумный человек не станет будить лихо, пока оно тихо, посчитал своим прямым долгом защитить беспомощную жертву — даже если угрожает ей одержимый ревностью муж. Порой казалось, будто девушкой владеет отчаянная решимость. Что Шатти пытается любой ценой затеряться в чужом для нее мире, и получается у нее это, сказать по правде, плоховато… Воспитанный на легендах и сказках о благородных, рыцарственных Лэвероках, Кеннет уже готов был не рассуждая встать на защиту дамы.

Кеннет вскрыл банку с концентратом, вывалил содержимое в кастрюльку, добавил воды, размешал. Ну что ж, теперь он Шатти ни за что не прогонит — по крайней мере, до тех пор, пока Гил не добудет ему хоть какую-нибудь информацию о девушке. Вот тогда он и примет

окончательное решение. А до того времени не станет давать воли собственным чувствам и желаниям, пусть даже его влечет к Шатти с неодолимой силой…

Очень скоро куриный суп с вермишелью аппетитно забулькал. Кеннет перелил содержимое кастрюльки в кружку, прихватил с собою ложку и пакетик крекеров, и поспешил назад, в каюту. Он надеялся, что девушка уже отчасти пришла в себя и поджидает его, сидя в постели.

Но Шатти по-прежнему пряталась под одеялом.

Кеннет уселся на край койки.

— Шатти, — позвал он, потянув одеяло на себя.

Она даже не пошевелилась: лежала, свернувшись в клубочек, и дрожала всем телом.

— Н-никак н-не могу согреться, — сообщила девушка.

Кеннет выругался сквозь зубы. Кто-кто, а он, выросший в семье рыбака, отлично знал, как опасно переохлаждение.

— Вызову-ка я врача, — предложил он. — Боюсь, что это серьезно. Сколько ты пробыла в воде?

— Да н-несколько минут, не больше, — с трудом выговорила Шатти. — Л-лучше дай мне еще одно одеяло.

Но Кеннет видел: тут и третье одеяло не поможет. Оставалось последнее средство. Он встал, стянул с себя джинсы, снял рубашку, затем забрался в постель и, вплотную прижавшись к девушке, крепко ее обнял. Исходящий от нее холод пробрал Кеннета до костей, у него даже дыхание перехватило. Он скривился, точно от боли, борясь с желанием отодвинуться.

— Что это ты н-надумал? — запротестовала Шатти, пытаясь высвободиться. — Я… я же совсем не одета. Под эт-той футболкой в-вообще ничего нет.

— Вот и отлично, — заверил Кеннет. — Я тоже разделся. Так ты быстрее согреешься.

Он старался, чтобы голос звучал ровно и бесстрастно, будто в том, чтобы сжимать в объятиях полунагую красавицу, нет ровным счетом ничего необычного. Затем медленными плавными движениями принялся растирать девушке плечи, руки, спину. На ощупь кожа казалась ледяной.

— Ну как? — осведомился он. — Не лучше?

— Ммм…

— Ну что ж, подождем немножко, а там и до супа дело дойдет.

Кеннет умолк, ладонь его помимо воли скользнула под короткий рукав футболки. Он ласково поглаживал обнаженное плечо, наслаждаясь бархатистостью кожи. Как хотелось ему прижаться губами к основанию шеи… Кеннет зажмурился и призвал себя к порядку. Уж больно на опасную территорию он вступает. Может, положение спасет непринужденная беседа?

— А теперь не расскажешь ли, что с тобою произошло на самом деле?

— Я же сказала: я упала в воду, — упрямо повторила Шатти. — А потом выкарабкалась на пирс. Вот и все.

— Тебе незачем от меня таиться, — негромко произнес Кеннет, зарываясь лицом во влажные волосы. Рыжие пряди пахли морем, солью и персиковым шампунем. — Ты вполне можешь мне довериться.

— Я тебя совсем не знаю, — возразила девушка.

— Послушай, вот мы лежим под одним одеялом, согреваемся друг о друга, и заняться нам абсолютно нечем. Может, попытаемся узнать друг друга получше? Расскажи мне про себя.