Совушка
Шрифт:
Сидни с Вэдимасом неспешно прохаживались по главной площади, наблюдая за разворачивающимися гуляниями. Они подходили к торговым палаткам, чтобы попробовать свежеиспечённые булки и запить их ягодным квасом. Продавцы приветливо здоровались и охотно угощали оборотней. Сова чуть-чуть расслабилась и уже с большим интересом стала поглядывать на собирающуюся молодёжь.
– На празднике не стой с краю, подтягивайся к другим. Вливайся в компании. Выбирай те, где больше двух-трёх человек, - подсказывал ей старый коракс.
– Чем больше людей, тем незаметнее твоё появление. И не жди, что к тебе сразу бросятся с распростёртыми объятиями.
Девушка опомнилась и вздохнула.
– Может,
Ворон покачал головой.
– Сидни, тебе нужно общаться с авилаками твоего возраста. Иначе состаришься раньше времени и превратишься в ворчливую старуху.
– То есть вы переживете, чтобы я не стала похожей на вас? – хитро спросила она.
Вэдимас крякнул от неожиданности.
– Вот же баловница! Воспитал на свою голову!..
– но спустя пару минут добавил. – И не стой молча. Сама задавай вопросы, причём такие, чтобы тебе давали развёрнутые ответы, а не «да» и «нет». Пара таких вопросов – и всё, собеседник твой.
Девушка снова глянула на веселящуюся молодёжь. Ей тоже хотелось отвлечься от забот и потанцевать вокруг праздничного костра. Оборотница только сейчас заметила, что неосознанно притопывает в такт музыке. Выпив ещё вина и осмелев, она всё же последовала совету друга. Тем более Вэдимаса позвали знакомые, и Сидни потеряла его из вида. Зато заметила большую компанию девушек, убегающих с площади, и пошла следом, догадываясь, куда они спешат.
Сова не ошиблась. Оборотницы остановились посреди большого луга. Кто-то запел старинную песню, и девушки стали собирать цветы для венка. Эта была ещё одна традиция Ламмаса: сплести гирлянду, чтобы потом закопать её на холме как символ уходящего лета и скорой осени. Сидни не лезла в центр, шла с краю, и вдруг кто-то прямо из-под рук вырвал луговую гвоздику. Она нахмурилась, но не придала значения. Однако, когда ситуация повторилась, вопросительно посмотрела на незнакомку рядом. И в тот же момент Сидни толкнули в спину. Она устояла, лишь непонимающе глянула на другую девушку. Та даже не извинилась, наоборот, с вызовом уставилась на сову. А потом подошли и другие, окружили её плотным кольцом.
– Тебе нечего здесь делать! Убирайся! – выплюнула одна из оборотниц.
Сидни повернулась к ней. И вновь, как тогда в столовой, сработала странная реакция. Чем больше сову давили, тем упрямее она сопротивлялась.
– Это ещё почему?
– Врунья!
– И кого же я обманула?
– Сама глазки кораксам строила, а их наказали! – крикнул кто-то из круга.
Сова узнала девушку. Это она зимой покупала платье в магазине.
– Ты видела, как я глазки строила?.. Интересно когда? Может быть, на Имболк, когда в столицу сбегала от несчастного Линаса Рихетча?
Та вспыхнула. А сова громко сказала:
– Я была в соседней примерочной и слышала твой разговор с сестрой. Слышала, как ты радовалась, что Линас прицепился ко мне… Как ты тогда сказала? Лишь бы я его подольше помариновала, чтобы ты успела завести нового кавалера, который защит тебя?.. Так вот мне интересно, если Линас такой честный и благородный, что же ты сбежала от него?
Оборотница промолчала. Тогда Сидни посмотрела на остальных.
– Я никому не строила глазок и не давала ни малейшего повода для грязных домогательств. Я много раз просила Рихетча и Бурича оставить меня в покое. Я предупредила их о рапорте. Но эти кораксы настолько обнаглели и уверились в своей безнаказанности, что плевали на всё, лишь бы добиться своего!.. По-вашему в этом заключается сила? По-моему, нет! Да, мне больно видеть презрение в ваших глазах, потому что я просто не понимаю, за что меня презирать! За то, что я не дала надругаться над собой? За то, что защищала
– она пожала плечами и развернулась, собираясь уходить. – Буду утешать себя мыслью, что, в отличие от вас, я сплю с теми, кого сама выбираю, - она зло глянула на девушек. – Пропустите!
И те расступились. Сидни уходила с луга без венка и без цветов. Сначала за спиной было тихо, потом кто-то фыркнул, а кто-то выкрикнул обидную фразу. Раздались смешки, но натужные, ненастоящие. Сова больше не слушала. Её трясло от бушующих внутри эмоций.
Пройдя несколько шагов, в тени дерева девушка увидела Вэдимаса. Он протянул ей высокий бокал с вином.
– Будоражит, да?
– Что?
– Высказать в глаза всё, что накипело.
Оборотница устало опустила голову.
– А толку? Или кораксы вдруг прозреют?
– Не мечтай! – хохотнул мужчина.
– Но притихнут, факт!.. А будоражит тебя от того, что ты высказала своё мнение, а не молчала, как бесправная омега… Вот так, Сидни, и нужно поступать впредь. Не обтекать, делая вид, что тебя это не волнует, а словесно бить противника, - Вэдимас допил вино.
– Терпение – хорошее качество. Но куда действеннее хотя бы раз клюнуть врага в темечко, чем страдать месяцами.
.
Тогда Сидни ничего не ответила, но оказавшись дома, поняла, что ворон прав. По телу до сих пор гуляла приятная дрожь. Брать верх в споре неожиданно понравилось. И оставлять последнее слово за собой - тоже! В этом была особая смелость! Высказать в глаза то, что думаешь! Когда понимаешь, что правда на твоей стороне! Когда недруги огрызаются, а рожи-то перекошенные!
Но за ночь адреналин схлынул, и на следующий день девушка вновь была спокойная и немногословная.
…
С утра лил дождь. Небо затянули тяжёлые тучи, сквозь которые не мог пробиться ни один солнечный луч. Сидни тяжело вздохнула, понимая, что сегодня полетать не получится. Рядом скрипнул старый стул.
– Я чайник поставил, - Вэдимас тоже посмотрел в окно. – Скоро будем пить чай.
Какое-то время в комнате было тихо, только барабанил по стеклу дождь да шумела закипающая вода. Услышав настойчивый свист из кухни, оборотни вынырнули из тоскливого созерцания. Сидни пересела за стол и наблюдала, как мужчина спокойными, размеренными движениями заливал пирамидки горячей водой.
– Сегодня я не прочитала ни строчки, - вдруг призналась девушка. – Пыталась, но поняла, что получается какая-то фигня.
– Наверное, ты хотела сказать «ерунда» или «чепуха»? – поправил её коракс, расставляя чашки на столе.
Сидни хитро прищурилась. Вэдимас всё-таки учил её. Вот так незаметно подсказывал, исправлял, давал советы, а ещё приучал к классической литературе и музыке, учил правильной речи. Ворон не забивал её голову словесными постулатами, он показывал всё на собственном примере. И девушка охотно впитывала информацию, неосознанно копируя своего наставника.
Пока пили чай, дождь успокоился. На улице стало свежо и невероятно легко дышалось. Авилаки вышли на веранду, и Сидни заметила книгу на скамье.
– «Сказания Варфоломея-птицелова»?
– она удобно укуталась в тонкий плед и попросила: - Вэдимас, почитайте, пожалуйста!
– Хм-м…
Старый ворон привычно заворчал, но отказываться не спешил. А Сидни едва сдержала улыбку. Она уже давно поняла, что если у Вэдимаса и было слабое место, то это поэзия. Он нежно и трепетно любил стихи и с удовольствием читал их. Но не каждому. И девушке невероятно льстило, что коракс читал ей. Сова обхватила колени руками и с жадным ожиданием уставилась на мужчину.