Совушка
Шрифт:
Бета внешне никак не отреагировал на слова оборотницы, но она видела, как он побледнел.
– Андрус, - бета выглянул в коридор и позвал какого-то ворона, - вызови Линаса ко мне. И Мара тоже.
Сидни отступила к окну. В кабинете установилась гнетущая тишина. Рихетч ничего больше не спрашивал и не угрожал. Он сцепил руки в замок и ждал.
Молодые кораксы явились быстро: к верхушке стаи не опаздывают. Увидев девушку в кабинете, парни побледнели, но буквально на секунду.
– Ты звал, отец? – Линас почтительно склонил
Ритис протянул сыну рапорт.
– Читай!
Тот пробежал глазами написанное и бросил бумагу на стол.
– Ложь! Эта самка сама заигрывала с нами!
– А синяки себе она тоже сама поставила? – бета выгнул бровь и подозвал сову: - Грант, подойди!
Оборотница сделала несколько шагов вперёд и остановилась рядом с Линасом. Тот неверяще глянул на синие отметины, а потом возмутился:
– Нарисовала!
И начал их тереть. Сидни охнула от боли, но не вырывалась. Если бета усомниться в её словах, тогда точно конец!.. Ритис отшвырнул сына в сторону.
– Курвец! Ты когда повзрослеешь?.. Или так и будешь до старости на каждую самку лезть?
– Я не…
– Заткнись!!! – ворон грохнул по столу кулаком.
Линас сразу же замолчал. А Мариджус вообще слился со стеной. Ритис Рихетч не зря занимал второе место в стае – сильный оборотень, и другие кораксы это чувствовали. Мужчина глянул на дрожащую девушку:
– Грант, пошла вон! И жди в коридоре! С тобой мы ещё не закончили!.. А ты, сынок, смотри на меня.
Сидни ужом выскользнула за дверь, успев услышать испуганное.
– Отец, не надо!
Но бета разошёлся не на шутку. Или его самого достали выходки сына, или он не до конца представлял степень распущенности и наглости собственного птенца.
– Мне нужна правда!
Похоже, кораксов ждал ментальный допрос. А это высшая степень недоверия среди оборотней! Если вожаки взламывают сознание и память авилака – значит, его словам уже не верят.
Сова замерла, жадно прислушиваясь к звукам из кабинета. Очень долго было тихо. А потом девушку оглушил звук удара. Один! Другой! Третий… И грохот, как будто кто-то упал или перевернулся стул. А может, так и было. Сидни сглотнула, понимая, что детки только что получили, и не словесное «ай-яй-яй, как не стыдно!», а огребли самых настоящих зуботычин. За стеной вновь повисла тишина, потом послышалось пиканье гилайона и спокойный голос Ритиса.
– Довмонт? Здравствуй, дорогой! Как жизнь, как семья?.. Рад это слышать, брат! – и спросил.
– Тебе ещё нужны кораксы для работы?
– Отец!!! – голос Линаса дрогнул.
– Заткнись!.. – рыкнул бета на сына и продолжил гилайонный разговор: - Нужны? Вот и славно! Тогда сегодня принимай пополнение. Отправляю тебе двух…недокораксов, - он на секунду запнулся и попросил: - По полной, брат! Чтобы драк доброй бабушкой показался!
Послышался щелчок, это Ритис выключил гилайон. После долгой паузы он сказал парням:
–
– Но…
– Вон с глаз моих! – перебил бета сына.
– Вернёшься домой, когда настоящим кораксом станешь!.. Петух, топчущий кур, мне в стае не нужен.
Линас и Мариджус вылетели из кабинета. От их ненавидящих взглядов сове захотелось спрятаться под стол.
– Грант, зайди! – велел бета.
Сидни, труся, переступила порог.
– Слушаю вас!
Ритис присел на край стола и спокойно посмотрел на оборотницу. Так сразу и не скажешь, что только что надавал по мордасам двум здоровым парням.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что это лучше не обсуждать со своими друзьями?
Она кивнула.
– Понимаю... Мне собирать вещи?
– Ещё чего! – усмехнулся коракс.
– Будешь у меня на глазах, чтобы я мог тебя контролировать. К тому же ты… хороший «ночник». А Линас и Мар... – Ритис отвернулся, но Сидни заметила боль в его глазах.
– Мальчишкам пора повзрослеть. И понять, что счастье измеряется не количеством палок, брошенных ночью, а возможностью жить!
– Куда вы их отправили? – осторожно спросила девушка.
– В столицу. Будут работать в полиции в отделе убийств.
И оборотница содрогнулась. Бета не пожалел сына, выбрав довольно суровое наказание. У кораксов была уникальная способность: они могли видеть последнее, что видел умерший, но для этого приходилось есть его глаза. За это воронов и называли любителями мертвечины.
Ритис никак не отреагировал на ошарашенный вид девушки.
– Почему ты написала рапорт? Ты же понимала, что я не дам делу хода!
Сова вздохнула.
– Из всех способов решении моей проблемы этот был самым… самым мирным.
– Вот как?
– Рихетч выгнул бровь.
И Сидни объяснила:
– В птичьей ипостаси я сильнее вашего сына. И пусть не убила бы его, но потрепала бы точно. После такого авторитет Линаса в стае спас бы только вызов мне, а это уже наверняка чья-то смерть: или его, или моя… Я выбрала рапорт с жалобой. Он безопаснее. Мужчин это возмутит, но не удивит. Они всех женщин считают нытиками и ябедами.
Ритис с интересом посмотрел на сову и напомнил:
– Стукачей у нас не любят.
Оборотница спокойно выдержала его насмешливый и даже немного презрительный взгляд.
– А мне ваша любовь и не нужна.
Часть 2 Глава 3
Зима в Диасе-Баганг была суровая, с сильными морозами и сбивающим с ног ветром. Часто метели заносили дома почти до крыш, а автолёты напоминали большие сугробы. Теперь Сидни поняла, зачем в домиках кораксов такие высокие чердаки: чтобы при желании можно было взлететь, не выходя за дверь. Авилаки, служащие в гарнизоне, конечно, чистили дорожки от снега, но к так называемой жилой зоне не доходили.