Совушка ее величества
Шрифт:
– Тш-ш-ш… – Мои кулаки, бьющие по его груди, утонули в его ладонях, спина была снова прижата к стене, а в замутненные наворачивающимися слезами глаза заглянули осуждающие черные. – Неверный вывод. Замужество не подлость. А наглость и эгоистичность – это как раз желание воспользоваться и самоутвердиться. Я этого не хочу. Я не хочу, чтобы о тебе говорили и думали плохо, а это обязательно случится, когда слухи о нашей связи дойдут до остальных. Так что успокойся и не обвиняй меня в том, что я хочу все сделать правильно.
Красиво говорит. Аж заслушалась.
– Знаешь, засунь свою порядочность… – без особого труда
От переизбытка чувств я даже топнула ногой, рыкнула и ушла, остро жалея, что не могу хлопнуть дверью или что-нибудь разбить. Эмоции зашкаливали, казалось, еще немного – и пар из ушей повалит. Сна не было ни в одном глазу. Да, точно! Пойду убью тренировочную грушу!
Как она прекрасна в своем гневе. Великолепна. Умопомрачительна. Пусть спустит пар девочка, ей полезно. Пусть даже что-нибудь сломает, ему не жалко. Неторопливо идя по яркому, ароматному следу раздражения, который шлейфом тянулся за Викторией, Юмирай не собирался пускать дело на самотек. Она очень умна и не станет делать глупости, но проконтролировать все равно стоило. Парк… что она хочет в парке?
К его безмерному удивлению, Калахем не сумел сохранить ясность ума после трех бутылок крепленого красного вина. Дракон был пьян в стельку, что не могло не радовать – за эти несколько часов, в течение которых гость изливал ястребу душу, лорд Юмирай услышал столько, что хватило бы на десяток психоаналитиков. Калахем даже умудрился уснуть, причем прямо в кресле, но буквально час назад проснулся снова и, допив четвертую бутылку, изъявил желание отправиться на поиски вина самостоятельно. К счастью, в погребе он навернулся на первой же ступеньке, ударился об угол стеллажа с припасами, да там и успокоился, обняв упавший на него окорок, как самое ценное в жизни.
Транспортировать пьяницу наверх Юмирай не торопился, опасаясь, что тот снова проснется и решит устроить дебош или что похуже. Успокаивать невменяемого ледяного дракона ястреб не умел и учиться не планировал.
А затем зажегся свет и на верхней площадке обнаружилась девушка, за неполную неделю пребывания в особняке ставшая его душевной болью. Виктория. Вика.
Он не был сильно пьян, но стоило ее увидеть, как разум отказал и в голове осталось одно-единственное желание – прикоснуться. Как минимум…
Тело действовало, но разум жил своей жизнью. План. У Юмирая есть план. Он не имеет права ни на шаг отходить от плана, потому что иначе цель не будет достигнута. Дракон плакался, что девочка слишком жестока и теперь он не знает, как ему быть дальше. Он даже признался, что не верил в удачное завершение эксперимента с первого раза, потому что образец был слишком сырым и требовались многочисленные испытания на подопытных, которых ему обещал достать Димитро. А еще он сетовал на то, что не знает, как быть с таким взрослым ребенком. Кретин…
Затем, вспомнив о желании Юмирая, Калахем похлопал ястреба по плечу и заявил, что верит в лорда – только такому профессионалу он без раздумий доверит дочь и ее будущее.
Как он тогда
Что ж, он тоже может ошибаться, но по крайней мере он точно знает, что сделает все, чтобы она была счастлива. Это будет нелегко, даже наоборот – очень сложно, потому что она привыкла со всем справляться сама и получать то, что хочет, но он тоже не зря прожил все эти годы и знает, как достичь желаемого.
Так, ну и что мы забыли в парке?
Глава 14
До тренировочной площадки я долетела минуты за три – раздражение уже не бурлило, оно невыносимо жгло и требовало выхода, так что стоило мне лишь зайти в темный зал, как тело само ринулось в атаку, вспоминая не только то, чему его учили с самого детства, но и то, что было доступно благодаря вмешательству дракона. Древние, тайные знания рептилоидной расы, оттачиваемые тысячелетиями и совершенствуемые с каждым новым поколением эгоистичных и самолюбивых воинов.
Удар, еще удар. Тусклого света местных спутников было более чем достаточно, чтобы видеть нужные мне очертания спортивного снаряда. Первый… не выдержал, разлетелся. Второй продержался чуть дольше, но теперь не выдержала цепь и со звонким хлопком разорвалась, а сам снаряд упал к моим ногам. Остался последний, третий. Его я уже не уничтожала, излив самые яркие, яростные эмоции на первые два. Его я просто методично избивала, не щадя костяшек и жалея лишь о том, что в юбке не могу наносить удары ногами. Ничего-ничего… мне и этого хватает. Боль из-за содранной кожи лишь раззадоривала и приносила удовлетворение, показывая мне, что я жива и не такая, как они. Не бездушная, не ледяная, не эгоистичная!
А в какой-то момент я поняла, что злость ушла. Последний удар получился уже не таким сильным, как предыдущий, и это стало сигналом к завершению. Все…
Все.
Усталость накатила волной, и я села там же, где только что стояла. Даже не села, а скорее рухнула. Как же мне все осточертело! Этот чертов мир, эти чертовы иные правила, эти чертовы вампиры, которые не вампиры… Почему он так поступает? Почему не поддаться и не уступить? Разве я много прошу? Зачем быть таким порядочным, когда это никому не надо?!
Плечи понуро опустились, а следующий вздох вышел со всхлипом.
Почему, черт возьми, мне не понравился тот же Майнир?! Вот уж кто был бы рад подобной, ни к чему не обязывающей интрижке! Представила и тут же передернулась от отвращения, а в следующую секунду взвизгнула от неожиданности – мои плечи обняли чьи-то горячие сильные пальцы, и до боли знакомый голос прошептал на ухо:
– Не кричи, это я.
Я хотела возмутиться от такой неслыханной наглости. Он что, следил и все видел?! Но вместо этого лишь снова всхлипнула и судорожно обняла себя руками – я выплеснула абсолютно все эмоции, и теперь в душе была одна пустота. Ничего не хотелось – ни возмущаться, ни ругаться, ни даже ударить того, кто сел сзади и, прижав меня к своей груди, крепко обнял, устроив подбородок на моем плече.