Совушка ее величества
Шрифт:
А затем они прекратились вовсе.
О?
Черт, уже любопытно!
Допив чай и доев булочку, я сначала прибрала за собой и вымыла посуду, разложила все по местам, чтобы не оставлять следов, и уже после, все это время прислушиваясь к настораживающей тишине, подошла к приоткрытой двери погреба. Немного постояла на входе, пытаясь на слух определить, что происходит внизу и происходит ли что-то, но так ничего и не услышала.
Странно.
Рука нашарила на стене выключатель. Стоило пальцу нажать на рычажок, и стало понятно, почему я ничего
Кстати, стоило зажечься свету, как дракон недовольно всхрапнул, но так и не проснулся, а меня окинул задумчивым взглядом тот, кто был не так пьян, как мне показалось вначале. Он был вообще трезв.
Черт, как глупо получилось… И сказать-то нечего. Что ж, раз все целы, то я, пожалуй, пойду.
– Свет оставить или выключить?
– Оставь, надо будет этого пьяницу наверх отнести. – Переведя взгляд на спящего, вампир невесело усмехнулся и снова посмотрел на меня, при этом отставив практически нетронутую бутыль с вином в сторону. – Надеюсь, ты сюда не за выпивкой шла?
– Нет, я не пью. Я ужинала.
– Ясно. Поужинала?
– Да.
Неловкое молчание затягивалось, и я, кивнув, сделала шаг назад, чтобы уйти, но тут Юмирай встал и шагнул ко мне.
– Вика, подожди. На пару слов…
– Да? – настороженно замерев в дверях, я смотрела, как он твердой походкой абсолютно трезвого… хм… вампира поднимается по лестнице ко мне и, поднявшись, встает напротив. Близко. Слишком близко.
А его глаза снова черные. Полностью.
Так… кажется, он не настолько трезв, как мне показалось.
– Юмирай? Что ты хотел?
– Извиниться…
– За что? – искренне удивившись, потому что зла я на него точно не держала (по крайней мере сейчас), что-либо еще я сделать не успела – он шагнул еще ближе, умудрившись прижать меня к стене всем телом, а затем поцеловал.
В его поцелуе не было той безудержной и неконтролируемой страсти, как утром, наоборот – он был настолько нежным и даже скорее целомудренным и робким, что я просто-напросто растерялась. И если в первую секунду просто замерла, во вторую собиралась возмутиться и ударить, то в третью передумала и ответила. Такого Юмирая я еще не знала, но очень хотела узнать.
Его губы нежнейшими, невесомыми бабочками порхали по моему лицу, словно исследовали и никак не могли определиться, где им лучше, – щека, висок, лоб, веки, нос… это было настолько удивительно и невероятно, что рождало в моей душе лишь нежность, а никак не протест.
Его руки в этот момент обнимали меня за талию, но не давили, а едва уловимо поглаживали, словно боясь неловким движением причинить боль.
А затем наши губы встретились. Сначала лишь коснувшись, затем увереннее, а после, словно вспомнив, что уже знакомы, они распахнулись навстречу друг другу, и целомудрие было позабыто.
Страсть. Древняя, как сама жизнь, неукротимая, как цунами, первобытная и ничем не сдерживаемая. Господи, это было
– Мм… – С губ сорвался непроизвольный стон, когда его руки поднялись выше, прижимая все крепче и рождая в груди неконтролируемый пожар желания. – Юми-и-и… – еще один стон, но уже более требовательный, потому что он посмел отстраниться и замереть, окидывая раскрасневшуюся меня обжигающим взглядом. – Иди ко мне… – шепот на грани слышимости, но я знаю, что его чуткий слух улавливает даже сбившийся стук моего сердца. – Юмирай?
Затуманенным разумом я поняла: что-то не так, но до конца осознала это лишь тогда, когда его глаза из черных стали темно-зелеными, а губы из просто улыбающихся – откровенно саркастичными.
– Юми?
– Да?
– Ты… – Моргнув, я удивленно уточнила, не в силах поверить в напрашивающийся вывод: – А дальше?
– А дальше – только после свадьбы. – Если бы не произнесенные вслух слова, я бы ни за что не поверила – его руки до сих пор поглаживали мое тело, рождая дрожь, скапливающуюся внизу живота, а помутневший от явного желания взгляд с удовольствием скользил по моему возмущенному лицу. – Да, извини. За это.
– Юмирай, так нечестно.
– Возможно…
– Это подло.
– Почему?
– Потому что так нельзя. – Я сдерживалась, как могла. Теперь я точно знала – он пьян, причем не меньше дракона. Именно поэтому он решил поиграть в игру – возбуди и проучи. Я чуяла это. – Ты понимаешь, насколько это вредно для организма? Ты ведь хочешь продолжения не меньше меня. Зачем останавливаться на полпути? – Я положила ладонь ему на грудь и скользящим движением отправилась в путешествие к шее. Добралась до желаемого участка обнаженной кожи, чуть царапнула ноготками и с удовлетворением заметила, как резко расширились его зрачки. – Чего ты боишься? Мы ведь нравимся друг другу… Зачем ты мучаешь меня и себя?
– Зачем… – Ястреб резко подался вперед и снова прижал меня к стене, опаляя жаром своего возбужденного тела. – Хороший вопрос, милая. Понимаешь, я не хочу быть промежуточным звеном. Не хочу быть для тебя одним из многих. Мне этого мало. Мало…
– И что же ты хочешь? – Наши губы почти встретились, но лишь почти. Стоило мне податься вперед, как он тут же слегка отпрянул и хрипло рассмеялся. – Скажи мне – чего ты хочешь?
– Тебя. Всю. Навсегда. Этого мне хватит. – Договорив, ястреб снова замер, при этом так пристально глядя мне в глаза, словно заглядывал в душу. – Согласна стать моей навсегда?
– Я… – судорожно придумывая уклончивый ответ, я понимала, что не могу сказать ни «да», ни «нет». Эти слова будут катастрофой, причем что одно, что другое. – Юмирай…
А затем он усмехнулся. Многозначительно. Одной рукой оперся на стену, вторую убрал за спину и кивнул в сторону двери, молчаливо предлагая мне уйти.
– Ты не прав. – Обида нахлынула лавиной. Вновь растревоженные гормоны требовали хоть какого-то выхода, но единственным доступным были слезы. – Ты! Подлый! Наглый! Эгоистичный!