Совсем неглавная героиня
Шрифт:
Гу Юнжень, обернувшись к лису, несколько мгновений сверлил его пристальным взглядом, будто читал его мысли, после чего в своей манере насмешливо хмыкнул и отвернулся к Ланлинь.
— Ну а мы, дорогая моя, по-прежнему остаемся центральными фигурами.
И, нарочито выводя ее из себя, приобнял собственническим жестом, будто не замечая, что этим самым заставляет ее неудобно завести руку за спину. Впрочем, тут же отпустил, стоило ее острому локотку впиться ему
— Центральной фигурой и препятствием, которое я, будь уверен, преодолею, — заявила она, зло сверкая глазами.
— И откуда же такая уверенность? — Гу Юнжень заинтересованно приподнял бровь, ожидая выпада от мышки, решившей обзавестись острыми зубками.
— Злодеев никогда не ждет «долго и счастливо». Простая статистика, — ухмыльнулась девчонка и, довольная собой, демонстративно отвернулась.
Гу Юнжень лишь хмыкнул на это. Ну-ну, наблюдать, как некто столь наивный сталкивается с суровой реальностью, — не худшее развлечение в этом лабиринте…
ГЛАВА 18
Джейсин
Я, как завороженная, подалась к Сан Линю, глядя ему прямо в глаза. Его губы дрогнули, чуть приоткрывшись. Где-то на заднем фоне счастливо мурлыкнул Козявкин. Вот он, тот самый момент, который решает многое.
— Почему Да Сьон и Юань Шуай прошли сквозь стену? — проникновенно спросила я, когда между нашими лицами оставалось расстояние всего в пару сантиметров.
— Кто? — выдохнул Сан Линь хрипло, озадаченно моргнув.
— Медведь и домашний лис, — нетерпеливо напомнила ему, от переизбытка эмоций вскочив на ноги. И остановила недоуменный взгляд на совсем растерявшемся парне. — Ты чего? Не проснулся еще?
— А. Ну да, разумеется. О чем бы мы еще сейчас говорили… — пробормотал он себе под нос с некоторой долей разочарования. — Разумеется, только медведь и д… Так, а с чего он у тебя вдруг уже домашний?! Это чей дом имеется в виду? У тебя там не один подвал?
Тут его взгляд приобрел осмысленность, и Сан Линь также поднялся на ноги, ревниво уставившись на меня. Аж хвосты замотались из стороны в сторону, как у разозлившегося кошака.
— Десяток, коллекционирую местную фауну, знаешь ли. Каждой твари по паре и все тому подобное, ага, — съязвила я. — Какая муха тебя укусила? Забыл уже, где мы находимся?
— Да есть тут одна… назойливая, — процедил Сан Линь, бросив на меня злющий взгляд. Но, видимо, досада все же прочистила ему мозги. — Так что ты говорила об этих недорослях? Мне-то откуда знать, с чего их пропустила стена? Схватились за вовремя подставленное плечо, наверное.
— Всего-то лет на пять-семь младше тебя, — фыркнула я, но махнула рукой, не став продолжать бессмысленный спор. — Они не разлей вода едва ли не с пеленок. Всегда везде вместе, друг за друга стоят горой, куда один, туда и второй.
— Я не осуждаю, у каждого свои предпочтения, — пожал плечами лис, ехидно блеснув глазами. — Мне вот больше девушки нравятся…
— Дурак! Не физически — духовно близки, как братья, потому стена их и пропустила. Единение! Забыл? — выпалила я.
Лис задумчиво почесал подбородок, но на его лице также отразилось понимание.
— Гу Юнжень и Ланлинь связаны на магическом уровне, плюс оба избранные. Потому их тоже пропустили, но это мы выяснили вчера. Ну что ж, я один в семье, сестру никогда не хотел. Артефакта у нас тоже нет, но, если хочешь, можем, конечно, обвязать наши запястья хвостом Баосы…
— Мря-а?!
— Ну вот, он против, этот вариант тоже отпадает. Остается одно, самое очевидное: ты все же обязана выйти за меня замуж. Баосы, тебе как самому близкому нам и единственному существу в этой пещере придется сейчас провести обряд бракосочетания. Не волнуйся, это просто: промяукай что-то пафосно-вдохновенное и благослови, а дальше погуляй вон в той части пещеры, пока мы будем узаконивать наш брак, — закончил этот засранец невозмутимо.
— Да я тебя сейчас просто придушу! — не выдержала я, как только ко мне вернулся дар речи. — Вон за тем камнем в пыли прикопаю, после чего в обнимку с Козявкиным и выйду из пещеры. Вот у нас с ним точно единение!
— И с чего это вдруг у вас единение?! Ты сколько раз его за это время навещала, а? Раз на рынке потискала, потом возле лавки врать научила… Да и все! Кто его все это время кормил, поил, лапы ему мыл, морду от крови чистил… — с пол-оборота завелся Сан Линь с такой бурей возмущения, что не всякой матери-одиночке дано.
— Вот именно! Вместо того чтобы нормально дитё воспитывать, ты учил его убивать. Самому не стыдно? Чистую и невинную душу сразу в пучину порока бросил… — не осталась в долгу я.
— Мау-у-у… — жалобно и пронзительно завыли рядом, сбивая с мысли и заставляя растерянно оглянуться. Козявкин, крепко зажмурившись и раскачиваясь из стороны в стороны, продолжал выводить скорбные рулады.
— Вот! — Уже наглаживая между ушей с трудом успокоенное дитятко, я другой рукой обвиняюще ткнула в сторону надутого лиса. — Смотри, до чего ребенка довел!
— Я довел?! — снова взвился Сан Линь. Шепотом взвился. Впрочем, и я сама на него шипела вполголоса.
— А кто? Ругаться при ребенке нельзя, у него от этого будет психологическая травма, которая может ему всю жизнь сломать. А ты что делаешь?!
Сан Линь только рот от возмущения открыл, но не издал даже звука. Я невесело ухмыльнулась: тоже мне, победила, называется. Демагогиня и вообще злобная мегера, довела ребенка и…
— Ладно, иди сюда. — Я потянулась и дернула лиса за рукав, подтаскивая к себе поближе. Заметила, что Баосы приоткрыл один глаз и хитро скосил его на мою руку. Тут же отпустила шелковое одеяние «мамули» и погрозила мохнатому симулянту кулаком. Потом вздохнула и поверх тигриной головы, уложенной мне на колени, посмотрела на лиса серьезно: