Совсем не прогрессор
Шрифт:
— Какая разница, кто стрелял, — харкнув горечью на землю, сообщил Сашка, — надо лучше выбирать друзей и знакомых.
Выстрела водитель уже не услышал.
Краем глаза Сашка заметил движение и резко развернулся, пытаясь вспомнить, сколько еще патронов осталось, — два или три. Вконец он расклеился, совсем мозги не варят. За обстановкой перестал следить. Откуда уверенность, что нет еще одного?
К счастью, это оказался Мельников, и только большим усилием он удержался, не угостив и его свинцом. К финалу Петруха окончательно проснулся и прибежал. Хорошо, автомата впопыхах не забыл. Страшно тянуло врезать сержанту, но сейчас он и сам показал себя не лучшим образом. Было стыдно. Герой, спецназовец —
— Проверь Попова, — приказал.
— Он того, — сообщил Мельников с вытаращенными глазами, — мертвый.
Посмотрел на водилу, оставшегося без верхней части головы, и, застав Сашку врасплох, сложился на манер перочинного ножика, рухнув на колени. Его принялось выворачивать.
Сашка с тоской вздохнул. Еще один герой, все повидавший и регулярно отлавливающий беглых зэков. Вот знал он, обычная трепотня. На вышке стоял вертухай и за всю службу всерьез не рисковал. Болтать мы все мастера. Кто всерьез пороха понюхал, редко делится прошлыми заслугами. Мало приятного вспоминать.
Машинально поменял рожок, передернул затвор и, повесив АБСУ на спину, полез в раскуроченный «мерседес». Долго искать не пришлось. На заднем сиденье стояла большая спортивная сумка. Внутри куча денег, отнюдь ее не заполняющих. Свободного места сколько угодно. Пересчитывать купюры он не стал. Претензии предъявлять поздно и некому.
Непонятно. Если привезли, соответственно готовы были к сделке. Что пошло не так? В количестве или цене не сошлись? Так Илья утверждал, все договорено заранее точно. Нормальненько. Доверился и не стал подробностей выяснять. Не то настроение сегодня. Мрак. Неясно, и уже не разобраться, что не поделили. То ли эти недоумки захотели большего, то ли Илья наобещал лишнего. Или просто самолюбие у кого возбудилось и крутость пришла охота показать. Уже ничего не выяснить и не исправить. Пора уносить ноги, не дожидаясь вызова мусоров тутошнего разлива. Кто-то мог слышать выстрелы. У здешних хорошо развит инстинкт самосохранения, и вмешиваться не захотят, но анонимно звякнуть с них станется.
Вернулся назад, давая время очухаться Петрухе — все одно толку от того ни на грош, — и присел у убитых, проверил. Капитан готов. Судьба. Такой человечище — и одна маленькая пулька в спину. А ведь мог безо всякого заломать противника. И оружия не требовалось. А тут раз — и все. «Кожаные» Сашку не трогали абсолютно. Туда им и дорога. Парочкой уголовников меньше на свете — людям жить легче. А вот за Попова было крайне обидно. За что погиб?
На всякий случай обшарил карманы покойников и забрал все, что там было. Бумажники, ключи. Глядишь, и пригодится. Деньги и документы лишними не бывают. Оружие брать не стал. Неизвестно еще, где стволы работали. Попадешься с чужими — тут и повесят на тебя десяток убийств. Ну его. Телефоны тоже. В теории они легко отслеживаются. Это он сразу выяснил. Запеленговать даже недействующий достаточно просто, а полиция моментально выйдет на операторов связи, стоит всего раз воспользоваться. В нормальной жизни никому не сдалось, но по тройному убийству (с Ильей четверо) моментально возьмут на контроль, и стоит номеру ожить — примчится группа захвата.
Пора уносить ноги. Думалось тяжело, будто тяжесть невообразимая и приходится ворочать мозгами, напрягая все силы. Где-то в глубине, не особо волнуя, болталась разумная мысль: «Время!» Непростительная задержка. А двигался медленно и тягуче, еще и кашляя по-стариковски. Одно сразу
Поднялся и снял со спины АБСУ, привычно вынул обойму и вторично передернул затвор, подставив руку и поймав вылетевший патрон. Почти наверняка лишняя предосторожность: кругом сколько угодно гильз и пули в телах. При пристальном осмотре моментально всплывут непонятки. Маркировка, материал, даже калибр. Пусть. Этого уже не исправить, а лишней пищи для размышлений давать не стоит.
Тем паче оставлять в стволе патрон, даже на предохранителе, — последнее дело. Случаются и самопроизвольные выстрелы. У них в госпитале лежал один сержант. Два долбеня в карауле играли, ударяя прикладом об пол и со смехом слушая, как щелкает спусковой механизм. В один совсем не прекрасный момент АБМ выстрелил. И пуля, срикошетив, угодила в ногу совершенно не причастного к их веселью. Три операции и инвалидность на всю жизнь. Никто не виноват, если не считать врожденного идиотизма.
Сунул автомат в сумку к деньгам, отобрал у слабо реагирующего на окружающую действительность Мельникова второй и отправил его туда же, проверив предварительно. Оказалось, был готов к бою. Ну, хоть что-то. Не совсем Петруха безнадежен. Еще парочка боестолкновений — и выйдет человек.
— Полегчало? Рожу вытри.
— А? — потерянно переспросил сержант, послушно протирая лицо.
— Подъем, — сказал Сашка, поднимая его за плечо, — уходить надо.
— А как же Илья?
— Никак, — ответил со злостью. — Здесь останется. Что мы его, на краденой машине через весь город потащим, а потом на глазах у всех в подъезд заносить будем?
— Но нельзя же…
— На, — вталкивая в руки «дипломат» с гашишем, сказал. — Идем. Вести самостоятельно сможешь?
— А? Да.
— Значит, действуем по старому плану, — почти волоча сержанта за собой, торопливо объяснил. — Меня высадишь на набережной и отгонишь машину. Сжечь! Садишься в автобус — и на базу. Ты все понял? — подпуская в голос угрозу, переспросил.
— Да, — подтверждает без особой уверенности в голосе.
— Как отвечаешь, сержант?
— Так точно! — на глазах возвращаясь в образ правильного служаки, отчеканил Петруха. На него крайне живительно подействовало соответствующее обращение. Старший по званию приказал — он лучше знает. И ответственность на нем.
— Вот и действуй! Остальное дома обсудим.
Сашка открыл дверь и шагнул внутрь. В голове была каша, и думать совершенно не хотелось — слишком плохо он себя чувствовал, иначе бы непременно задумался. В воздухе стоял слишком хорошо известный запах.
— Руки вверх, — сказал знакомый голос сзади, — и медленно двигай вперед.
— В чем дело, майор? — не оборачиваясь, удивился.
— Выполняй! — рявкнул на грани истерики Хамзатов.
Он послушно поднял конечности и прошел по коридору на кухню. Краем глаза засек отсутствие картины с дверью на стене. Внутри было еще хуже. Откинувшись на стуле, сидел Петруха с удивленным выражением лица, и меж глаз у него была аккуратная дырка. Стреляли в упор, и он явно не ожидал ничего подобного.
— Оружие на пол, — скомандовал Хамзатов, — и не вздумай поворачиваться.
— Ты спятил? — закашлявшись, поинтересовался Сашка. — Я могу засунуть АБМ за пояс? Какое оружие?! И что, собственно, происходит?
— Куртку сними. Не торопясь. Я хочу видеть, что под ней.
Сашка спорить не стал. Хочет убедиться — сколько угодно.
Демонстративно медленно расстегнул и кинул на пол. Рук опять поднимать не стал. Подождал оклика и, не получив очередного вопля, поставил себе мысленно плюс. Долго с задранными не постоишь, а так уже лучше.