Совсем не герой
Шрифт:
— Дамы и господа, — откашлявшись, продекламировал я. — Если другого пути нет, значит, надо идти этим. Тем более что времени для поиска другой подходящей дорожки у нас попросту нет. Так что строимся в линию и гуськом вверх… Но только после привала!
Все облегченно вздохнули — кушать хотелось, и сильно. С утра не жравши, а время к трем подкатывает. Наспех расстелили самодельные скатерти, вывалили еду и начали подкрепляться. Мечта тихонько подсела ко мне справа.
— Знаешь, Антоний, — шепотом сказала она. — Давай-ка все же поищем другую тропку, а то… Не знаю, как объяснить,
— У меня тоже, — откликнулся я. — Но делать нечего. Времени действительно нет. Не хочешь же ты, чтоб из-за нашей задержки оборзевшая нечисть вырезала всех людей в Синзале?
— Конечно нет, — открестилась моя колдунья. — Просто… А, ладно.
Она махнул а рукой и стала деловито что-то жевать, а мне кусок в горло не лез. С Трупным городом все ясно — там нас будут ждать зомби, а здесь… Неизвестно кто, неизвестно что, а это и напрягает больше всего. Неизвестность, она гнетет.
Так что когда, в очередной раз повернув (отдыхали мало — минут пятнадцать), мы вышли на засаду орков, мне полегчало. Орки — это совсем нестрашно, орков мы уже видели, а двух я даже собственноручно зашиб.
Нас ждали на довольно большой каменистой «поляне» — площадке на подъеме скалы диаметром метров двадцать. Слева — обрыв, справа — пропасть. Впереди — на скорою руку возведенная деревянная стена из кольев, неказистые на вид ворота, низенькая вышка и десяток зеленокожих, в вольготных позах рассевшихся вокруг костра. Честное слово, даже несерьезно как-то.
Завидев нас, орки всполошились, забегали и попрятались за своим частоколом, выставив в нашу сторону тупые копья. Часовой на вышке сделал вид, что хочет стрелять из лука.
Инквизиторы нахмурили брови и взялись за ятаганы, но я их остановил. Орки выглядели очень уж жалкими, а проливать лишнюю кровь мне не хотелось.
— Погодите, ребята, — сказал я своим воинам. — Сперва я с ними поговорю.
— Не след христианину с рожами этими зелеными разговаривать, — попытался возразить один особо ретивый. Но я и его осадил:
— Что я слышу? Расизм голову поднял в душе твоей, да? У, поганец! Давай, садись на камушки и грехи замаливай, балда.
Мужик испугался и побежал молиться, а я неспешно двинулся в сторону орочьих «укреплений», демонстративно выдвинув «ША» на живот. Ричард все принял спокойно и остался объяснять обалдевшей Мечте, что я очень люблю разводить лишнюю болтовню. Парням из сопровождения ничего объяснять не пришлось. Я для них был главным, приказы которого не обсуждаются.
— Эй, солдатня! — крикнул я оркам, остановившись метрах в семи от ворот. — Как служба?
— Нормально, — осторожно отозвались они и примолкли.
На беседу не настроены — жаль.
— А командир ваш где? Зовите его сюда — поговорить надо, по душам! — вновь заорал я.
Орки о чем-то зашептались, и через пару минут над стеной показалась голова здешнего комбата. Голова зеленая, красноглазая, с рыжими волосами, заплетенными в две короткие косички, и в кожаной шапке на макушке.
— Чего угодно, милорд? — хрипло, но неожиданно вежливо поинтересовался предводитель.
— Слышь, братан, ты бы пропустил
— Не велено, — вздохнул орк. — Устав.
— Устав создан для того, чтобы его нарушать, — философски заметил я. — Кто вас вообще сюда поставил, смертнички?
Орк опять вздохнул и многозначительно показал пальцем в небо. Угу, все понятно.
— И каков приказ?
— Никого не пускать, чужаков убивать, — виновато ответил комбат.
— Так давайте договоримся! Предлагаю беспроигрышный вариант — вы нас пропускаете, а мы вас не обижаем. Согласен?
По лицу командора было видно, что он очень хочет согласиться, но повышенное чувство долга не позволяет. Поэтому он вздохнул в третий раз и решил покачать права и построить из себя крутого.
— Ха-ха-ха, — ненатурально рассмеялся орк. — Поворачивайтесь и бегите по домам, пока наши мечи не обагрились вашей кровью!
Настала моя очередь печалиться. Ну вот, ведь не хочет воевать, но по приказу… Нет, вот как раз сегодня я совершенно не собираюсь никого убивать! Ладно…
Я принял стойку поудобнее и нажал на спуск своего «автомата». Струя белой, как молоко, жидкости коротко ударила в грубо сбитые ворота. Послышался характерный скрип. Дуб, или что там, в мгновение ока покрылся ледяной коркой. Орки пораскрывали рты. Мой отряд, впрочем, тоже. Я же с вальяжностью Брюса Уиллиса подошел к воротам и тихонько пнул их ногой. Створки обрушились грудой битого, измельченного льда, обдав меня крошкой. Я выматерился и отскочил в сторону, но никто этого не заметил. Все были в шоке.
— Ну что, ребята, повторить все или сдаетесь? — радушно поинтересовался я.
Орки опомнились и яростно закивали — да, да, сдаемся, берите нас! Я успокоился — смертоубийства не будет…
Первое время инквизиторы собирались линчевать орков, но я на них наорал, обвинил в самосуде и излишней самонадеянности, а также сообщил, что пленные находятся под моей личной ответственностью, после чего отправил парней замаливать грехи. Как я понял, для них эта команда — святая. Так что при случае буду пользоваться…
Сами же «военнопленные» сидели тише воды ниже травы. Я беседовал с комбатом, имя которому, кстати, Моркрег. Беседовал по поводу предстоящих напастей.
— Так кто, говоришь, приказал всех несчастных альпинистов, забравшихся наотдых в эти милые горы, на тот свет отправлять?
— Милорд, — проникновенно каялся орк, — вот лично мне приказал лейтенант Даргерик, а уж кто ему — не знаю. И, честно говоря, знать не хочу. Мое дело маленькое…
— Ну да, конечно, — покачал головой я. — А сколько всего кордонов на пути?
— Понятия не имею, но точно знаю, что их много и каждый следующий мощнее предыдущего, — ответил Моркрег. — Плюс к этому территорию гор патрулируют отряды троллей, гоблинов и несколько соединений умертвий.
— Много?
— Достаточно. Милорд, поверьте, на вас идет целая армия и даже это чудесное оружие, которым вы разрушили ворота, не поможет.
— Охотно верю… И давно вы тут… службу несете?
— От силы месяц, — пожал могучими плечами орк.
— Угу… А другие пути к Трупному городу есть?