Совок 2
Шрифт:
Глава 7
Домой я вернулся поздно. Потому что решил прогуляться пешком. А по пути еще завернул в гастроном, чтобы пополнить запасы корма в своем холодильнике. Единственным условием при заключении устного договора о моем расквартировании, была ежедневная проверка почтового ящика на предмет поступающей корреспонденции. Помимо кучи газет, профессору Левенштейн приходили письма. В основном из редакций различных газет и журналов, с которыми она сотрудничала на ниве продвижения в массы передовых идей. Раза два в неделю я исправно работал почтальоном, доставляя Пане Борисовне ее почту.
Вот и сейчас, заглянув в почтовый
Утро. На моих часах девять тридцать. Личный состав следственного отделения стоял в коридоре и шушукаясь, переглядывался. Капитальная женщина к Данилину никого не запускала. Даже его первого заместителя майора Ахмедханова. Который на общих основаниях топтался под дверью приемной и, как мне показалось, испытывал от того морально-нравственные терзания. Наверное, он слишком уж привык все время находиться по правую руку шефа. Хотя, вроде бы у нас тут следствие, а не кинологическая служба..
Прошло еще минут семь и мимо, не отвечая на приветствия, стремительно прошагал начальник СО. Поскольку за собой он никого не пригласил, все остались на месте. Лишь Ахмедханов, не вытерпев, просочился в приемную, плотно прикрыв за собой дверь. Еще через минуту он высунул голову и рыкнул, чтобы заходили. Народ еще раз переглянулся и потянулся в пугающую неизвестность.
Майор Данилин сидел на своем месте и повернув голову, смотрел на унылый осенний пейзаж за окном. Второй майор, уже устроившийся на свое почетное место второго номера, сурово оглядывал входящих. Вряд ли он был в курсе происходящего, но по его виду уже было понятно, что с шефом он в одном окопе. И, что он, как истинный первый зам Данилина готов рвать и метать. Рвать всех, кто, хотя бы косвенно повинен в нервозности шефа. И метать куски разорванных в тех, до кого пока не смог дотянуться.
— Скажи, Корнеев, на хера ты к нам сюда перевелся? — все еще глядя в окно, негромко, почти вежливо поинтересовался начальник.
Алексей Константинович громко втянул носом воздух и, по-прежнему, избегая смотреть в мою сторону, начал прикуривать сигарету. Сломав три или четыре спички, он в сердцах отбросил коробок и прикурил от услужливо подставленной Ахмедхановым зажигалки.
Так как начальство обратилось ко мне пофамильно, пусть и не глядя на меня, то я, добросовестно соблюдая субординацию, поднялся. Сооружать на лице недоуменную дебильность я не стал. Психомоторику своего нового начальника я еще толком не изучил и поэтому счел, что усугублять нервозность Данилина было бы слишком рискованно.
— Ты, Корнеев, в моем отделении только второй день, как появился, а меня уже начальник РОВД с самого раннего утра из-за тебя, как
— Лидия Андреевна, я же вас просил! — повернувшись к Зуевой, недобро прошипел майор. — Да сиди ты! — махнул он рукой на вскочившую замшу, бледное лицо которой не выражало ничего, кроме ужаса.
Но было похоже, что пик своей взволнованности Алексей Константинович уже пережил и теперь понемногу приходит в себя. На эту мысль меня натолкнуло и то, что он уже почти без усилий задержал свой взгляд на моей физиономии.
— Ты зачем его отпустил? — сверля меня глазами, Данилин явно пытался определить, чем же соблазнил его новобранца вчерашний фарцовщик. — Ты хоть понимаешь, что на тебя на самого прямо сегодня дело возбудят? — как на дефективного смотрел на меня начальник.
Открытых ртов вокруг не наблюдалось, но жгучий интерес публики не оставлял ни малейших сомнений в искренности любопытства всех присутствующих. Коллеги сидели, затаив дыхание и, мало что понимая, увлеченно внимали происходящему.
— Не за что меня сажать, товарищ майор! — с максимальной уверенностью заявил я в полный голос. — Вот, если бы не отпустил я Брусенцова, вот тогда всем бы досталось на орехи. И нам, и тому, кто его задерживал.
Слово «нам» я выделил намеренно. Надо было хоть немного, но отвлечь от своей бедовой персоны внимание Данилина. Пусть по-прежнему психует, но не из-за меня. Вроде бы удалось, кроме ненависти в его взгляде мелькнуло беспокойство иного окраса.
— Ты о чем, Корнеев? Ты, имей в виду, службу ОБХСС первый руководитель курирует. Что у нас, что в городе. Так что сегодня после обеда из УВД жди гостей, два старших опера по твою душу приедут. И вовсе не факт, что они тебя с собой не увезут! — мне показалось или тень сочувствия, пусть и едва заметная, но все же мелькнула в глазах майора.
— Не увезут, я сегодня в областную прокуратуру уеду. Меня к четырнадцати часам вызвали, — я подошел к столу Данилина и протянул ему повестку.
Тот ее взял и минуты две внимательно изучал. Даже зачем-то заглянул на ее обратную сторону. Не заметив протянутой руки своего первого зама, который тоже захотел полюбопытствовать, майор протянул повестку назад.
— Ты чего еще натворил, Корнеев? На хрена тебя Клюйко вызывает?
При слове «Клюйко» по просторному кабинету осязаемо пахнуло тревогой. Кто-то из следаков взялся с сочувствием меня рассматривать, будто прощаясь, а некоторые многозначительно начали переглядываться между собой. Да уж, знать бы, кто он, этот старший следователь Клюйко Э.Ю., вызвавший меня сегодня на серьезный разговор. А то, что этот разговор будет серьезный, я не сомневался. Потому как несерьезных разговоров в областной прокуратуре старшие следователи не ведут. Особенно с милицейскими лейтенантами.
— Пока не знаю, товарищ майор, вернусь, расскажу! — легкомысленно пообещал я шефу.
— Ну-ну.. — не столь оптимистично отреагировал на мое обещание Данилин. — Ты тогда до обеда никуда не отлучайся. Лидия Андреевна, проследите! — не поворачиваясь влево, распорядился главный районный следователь.
— Слушаюсь! — как механическая игрушка подпрыгнула со своего стула Зуева.
Дальше, происходящее на оперативке меня не касалось, а потому интереса у меня не вызывало. И когда следственный пастырь, раздал каждому своему адепту причитающееся и отпустил подчиненных, я заспешил к выходу.