Совок 2

Агарев Вадим

— Да, Юля там. Юлия Владимировна Иноземцева с Каретниковым сидит, — поправившись, подтвердила Зуева.

— И ты тоже знакомься, Корнеев. Лидия Андреевна Зуева, она мой заместитель, ты теперь под ее непосредственным руководством работать будешь. Понял?

В ответ пришлось заверить начальника, что я все понял. С Зуевой мы взаимно улыбнулись и кивнули друг другу.

Мысли о том, что меня никто не выбивал и, что я сам сюда пришел, вслух озвучивать я не стал. Просто пошел вслед за Лидией Андреевной. Сначала из кабинета, а потом по коридору. В самый его конец и за угол. В аппендиците было еще четыре кабинета, в дверь правого дальнего мы и вошли.

Перед шкафом с разложенными на его полках стопками бланков стояла бесформенная

барышня. Нет, формы как раз у нее были, а вот форма отсутствовала. Одета она, как и Зуева, была по гражданке и выглядела лет на пять ее моложе. Впрочем, и у сопровождавшей меня моей новой начальницы тоже были формы. И почти все необходимые для полноценного женского счастья. Кроме груди. Даже ухищрения в виде кружевных воланов на проблемном месте, погоды не делали.

— Вот, Юля, я тебе нашего нового следователя привела! Сергей Корнеев, он из Советского к нам перевелся. Сергей на месте Каретникова поработает, покуда он в отпуске! — представила меня Зуева с любопытством рассматривающей меня Юле.

— А ничего так, сработаемся! — одобрила меня моя временная соседка по кабинету. — Лид, а, может, ну его, этого Каретникова? Я только-только кабинет от него проветрила! Пусть Сергей насовсем здесь остается! — обратилась она к Зуевой.

— Не знаю, там видно будет, ты пока освободи товарищу его рабочее место, — указала она глазами на стопки подшитых и неподшитых документов на соседнем столе. — А ты, Сергей, пошли ко мне, с инструкциями знакомиться будешь, заодно и про себя расскажешь! — скомандовала мне моя безгрудая начальница.

На вечерней оперативке Данилин представил меня личному составу следственного отделения. Кроме меня и главного районного следователя в начальственном кабинете присутствовали еще четырнадцать человек. Половина из них были женщины. За приставным столом по правую руку от Данилина уверенно восседал невысокий коренастый мужик кавказской наружности. Вайнах или дагестанец. Всем своим надменным видом джигит давал мне понять, что хоть и смотрит на меня снизу, но делает он это свысока. Все присутствующие оглядывали меня с интересом. Я их хорошо понимал, чем больше я сейчас заберу на себя внимания, а, стало быть, времени от совещания, тем меньше пряников они успеют получить от начальника. Ну и обычного человеческого любопытства тоже еще не отменили.

Я снова был представлен и стоял среди сидящих, как бобик на собачьей выставке. Давая всем возможность себя рассмотреть. Все и пользовались этой возможностью. И, если мужская половина оглядела меня мельком, без интереса, то лучшая часть следствия присматривалась ко мне более внимательно. Словно оценивая, гожусь ли я быть кухонным мужиком на их подворье.

Наконец волевым решением начальника демонстрация кадровой обновки следственного аппарата Октябрьского РОВД была завершена и я сел на место. Далее последовала до боли привычная процедура примерки начальником на свой руководящий орган волокитчиков и разгильдяев. Теперь уже я был зрителем, а лицедеи в статусе процессуально-независимых лиц суетились и выкручивались перед начальством. Я наблюдал за коллегами и оценивал их морально-деловые качества. Иногда, чтобы понять сущность незнакомого человека, достаточно просто увидеть, как он оправдывается за свои косяки.

Но когда-нибудь все заканчивается. Закончилась и эта вечерняя порка. Будучи отпущенными, назад мы шли уже вчетвером. Зуева, прикрывающая свой первый номер пачкой картонок, потом Юля, а следом я и еще одна барышня по фамилии Пастухова. Лидия Андреевна вела нас к себе пить чай и более детально знакомить нового сотрудника с подчиненным ей коллективом.

После употребления крепкого, но чая и попыток разговорить меня на предмет причины перевода в Октябрьский, Зуева отпустила основной состав. Меня она попросила на пару минут задержаться.

— Это тебе! Данилин отписал, — Лидия толкнула мне по столу тощую картонку с полутора

десятками листов внутри. — Вообще-то, дела с личностью ахмедхановские расследуют, но ты ведь раньше участковым работал и в следствии пока еще не сечешь? — вопросительно оглядела меня Зуева.

Получив от меня утвердительный, хоть и не соответствующий действительности кивок, она продолжила говорить, разбирая дела.

— Шеф сказал, что тебя на простых делах сначала обкатать надо, иначе долго в колею входить будешь. Так, что получи и распишись! — и я взял в руки дело.

— Тут все просто, обычная спекуляция и с личностью. Городские обэхээсники сработали. Контрольную закупку произвели, остальной идентичный товар изъяли, все честь по чести. Плохо, что палку срубили и дело в районе оставили. Барыгу наш дежурный следователь уже задержал в порядке сто двадцать второй. Он сейчас внизу сидит. Ты его допроси в полном объеме и пусть его увозят. Как допросишь, ко мне потом подойдешь, я объясню, что дальше делать. Только завтра уже, сейчас домой пойду, устала.

Зуева спустилась вместе со мной в дежурную часть и представила меня дежурному. Попрощавшись с ней, я забрал из камеры подпольного советского бизнесмена и повел его в кабинет. Конкурентом государства в сфере торговли женскими сапогами оказался парень примерно моего возраста. Пока он сидел и озирался, я изучал собранный материал. Да, спекуляция тут железная. И сумма наживы потянет на максимум срока. Хоть и приобрели подставные покупатели у него только две пары сапог, однако изъятые при обыске еще двенадцать, пойдут ему в зачет. Потому что весь товар однотипный и даже хранился в одном месте. Статья 154 УК РСФСР мне была неплохо знакома. На самой заре прошлой милицейской жизни мне приходилось по ней работать.

Когда ответственность за спекуляцию отменили, осужденные за нее люди все еще досиживали по зонам по нескольку лет. В памяти всплыло, как нормальных людей закрывали на год-два в лагерь только за то, что они у себя дома в компании друзей смотрели видеокассету с «Греческой смоковницей». Чуть позже ее показывали по Первому каналу государственного телевидения. Но до того, советская Родина на полном серьезе считала это распространением порнографии. Уже на каждом автовокзале и для всех желающих за рубль вполне легально крутили эту «Смоковницу», но те, кого за это осудили, по-прежнему валили лес в Мордовии. Шайка давно уже выживших из ума маразматиков-ортодоксов, остервенело мешала жить советским людям. Понять логику сидельцев из протухшего Политбюро было несложно. Если у самого уже давно не стоит, то и другим нечего на бабские сиськи пялиться. И сапогами полная хрень. На бесплатное строительство ГЭС сраному Египту миллиардов хватает, а, на то, чтобы родных советских баб теплой и красивой обувью обеспечить — шиш! Еще и самим им выкручиваться с обувкой мешают. Да и не только с обувкой.

Брусенцов Александр Витальевич, двадцать один год, холост, студент. Жизнь под откос.. Н-да.

И по всему, сидевший напротив розовощекий парень уже смирился с тем, что студенческий билет планово-экономического института ему уже не понадобится. Судя по объяснению, которое у него отобрали бэхи и списанного следаком слово в слово с этого объяснения протокола допроса, с ним квалифицированно поработали. Фарцовщик свою вину признал полностью и в содеянном раскаялся.

В голову лезли воспоминания, как я сам в той молодости изощрялся в выстраивании хитроумных комбинаций. Чтобы поймать и изобличить такого же спекулянта. А потом еще непременно довести дело до суда. Чтобы не извернулся и, чтобы обязательно был обвинительный приговор. Октябренок, пионер, комсомолец, а потом и член. Той самой КПСС. Вся жизнь, начиная с детского сада, была одна сплошная Ленинская комната ротной казармы. Даже в мыслях не было усомниться, что это самое настоящее преступление, если кто-то что-то купил, а потом продал и, страшно представить, при этом еще и заработал.