Совесть негодяев
Шрифт:
— Думаешь, нас все время подслушивали?
— После убийства Анисова и Пенькова, конечно. Кто-то установил этот микрофончик прямо под моим столом. Простить себе не могу, что так глупо оставил его на столе. Хотя, если бы я положил его в сейф, результат был бы похожий.
— Видимо, да, — тяжело вздохнул Комаров, — что будем делать, товарищ следователь? Вернее, господин следователь. Мы же сейчас все господа.
— Не валяй дурака. Список квартирный у тебя?
— Взял у Чижова.
— Нужно проверять. Если понадобится, самим
Вернулся Чижов, принес бутерброды.
— Будем есть прямо здесь? — спросил он у старших товарищей. Пахомовкивнул.
— Здесь лучше дышится.
— А если нас опять подслушают? — спросил вдруг занятый своими мыслями Комаров.
— В каком смысле?
— Они будут знать о квартире на Фрунзенской набережной. И тогда хозяин квартиры может исчезнуть так же, как и погибший Пеньков.
— Вы думаете, его убили? — спросил помрачневший Чижов.
— Уверен, — коротко ответил Комаров и, уже обращаясь к Пахомову, сказал: — Нам нужно что-то придумать.
— Будем разговаривать только здесь. У Шестакова тоже нельзя. Нас могут подслушать и там.
— Меня все-таки волнует этот случай с Перцовым, — снова вспомнил Комаров, — ведь он никак не мог сообщить о вашей поездке, Женя. Он сидел в кабинете Пахомова, и мы вдвоем ждали Павла Алексеевича. А вы добрались до места часа через два. Ну никак он не подходит. Мы сидели вместе гораздо больше, часа четыре, анализировали состояние дела, искали варианты. Не выходил он из кабинета ни разу, это точно. А Пахомов узнал только тогда, когда пришел в кабинет. Понимаете?
— Не совсем, — признался Чижов.
— Микрофон появился после, — сказал Комаров, — понимаешь, после вашей поездки в Люберцы, а не до. Значит, их кто-то информировал. Ты вспомни, какой у вас был разговор с Тимуром.
— Мы были в кабинете втроем, — сказал Чижов, — я и Антон допрашивали его, там никого не, было. Это точно. Потом я позвонил Пенькову, попросил его сестру передать, что говорят с работы и мы сейчас заедем. Пеньков в этот момент купался.
— Его телефон, конечно, не могли прослушивать. Может, прослушивали телефон компании, из которой вы говорили?
— Может быть. Мы говорили из кабинета начальника финансового отдела. Он любезно согласился выйти.
— Он сам согласился? Вспомни, они кабинет вам сами выбирали для работы?
— Нет, точно нет. Это был первый попавшийся кабинет, в который мы сами зашли. Тимур даже смущался, не хотел идти.
— Хорошо. Ты оттуда мне звонил?
— Нет. Мы вышли на улицу, отпустили Тимура и решили ехать в Люберцы. По дороге Антон предложил, чтобы я позвонил вам. Вы ведь его знаете, он такой пунктуальный.
— Ты позвонил из телефона-автомата? — уточнил Комаров.
— Верно.
— Что делал, в это время Антон?
— Сидел в машине. Хотя нет, он пошел покупать нам пирожки и бутерброды.
— Купил?
— Да, купил и принес.
— Вы еще
— Кажется, да, мы кофе пили.
— Долго пили?
— Не очень, минут десять.
— Серминов куда-нибудь выходил?
— Нет, точно нет.
— А ты сам?
— Тоже никуда не ходил, даже в туалет. Там он не работал. Это я точно помню. Мы сидели друг против друга. И потом поехали к несчастному Пенькову.
— Так, — подвел итог Комаров, — значит, позвонить и сообщить мог только один из вас. Либо ты, либо Антон.
— Каким образом? — удивился Чижов. — Мы ведь все время были вместе.
— Когда ты звонил нам, ты мог позвонить и в другое место. Не обижайся, я просто высказываю гипотезу. Антон тоже мог позвонить, когда пошел за пирожками в кафе. Ты ведь его не видел.
— Вы считаете, что это мы? — удивленно-обиженно спросил Чижов.
— Не считаю, но проверить мы должны. Иначе так мы ничего не узнаем. Вот список квартир на набережной. Давай начнем прямо с первой. Будем проверять каждую квартиру. Кстати, Павел, не обязательно уходить из своего кабинета. Я попрошу наших специалистов, они нам такие дешифраторы принесут, такие скэллеры и скремблеры, что ни один разговор никто записать не сможет.
— За исключением тех, кто их поставит, — усмехнулся Пахомов.
— Ты считаешь, это все-таки я?
— Ничего я не считаю. Просто сам подумай, кто может нас подслушивать. Только твоя служба. А зачем им нанимать других людей, рискуя провалиться, когда есть такой специалист, как ты? И свой сотрудник, штатный, в моей группе. Я не прав?
— Иди ты к черту.
— Убедительный аргумент. Ладно, давай звони своим орлам, пусть принесут эти хитрые механизмы. Может, действительно мы сможем поработать в моем кабинете еще некоторое время.
Комаров, ни слова не говоря, вышел из зала. Пахомов вздохнул. В последнее время он не верил даже самому себе. Снова вернулся Комаров. Он задумчиво смотрел на Чижова.
— Женя, — попросил он молодого следователя, — если можно, оставь нас одних. Не обижайся, пойми, какая у нас ситуация.
Чижов, пожав плечами, вышел. Все-таки он обиделся.
— Нам нужно проверить их троих, — возбужденно сказал Комаров, — всех троих — Перцова, Чижова и Серминова. Тогда сможем выйти и на похитителей Пенькова. Понимаешь?
— Каким образом проверить?
— Я придумаю. Только ты делай все, как я тебе скажу.
— А если не получится?
— Тогда подозреваемых остается двое, — не моргнув глазом, ответил Комаров: — Или ты, или я.
— Приятная перспектива.
— Хорошо, — махнул рукой Комаров, — давай сначала проверим список жильцов. Если ничего не найдем, применим мой план. Но обещай только меня слушать. Иначе действительно ничего не выйдет.
— Лучше принеси свои технические новинки. А то я не смогу вернуться в свой кабинет, — попросил Пахомов.