Совесть короля
Шрифт:
— Неплохо для начинающих! — спокойно произнес Манион. — Очень даже неплохо.
Его подопечные прониклись гордостью. Впрочем, им было чем гордиться. Тем, что сумели постоять за себя и за хозяина. Тем, что сумели предотвратить страшную беду. Тем, что служат такому человеку, как Грэшем, — еще бы, ведь тот сумел с самого начала обернуть обстановку в свою пользу. А как он ринулся навстречу обидчикам! Как рисковал собственной жизнью, как воодушевлял их своим примером! Ведь сэр Генри даже не приказывал им, а вроде как просил, словно то был их собственный выбор. А еще, если уж на то пошло, слуг распирала гордость за хозяйку.
— Спасибо вам, — поблагодарил Грэшем слуг.
Его «солдаты» дружно кивнули. Вот и все, что от них требовалось. Оружие уже сказало свое веское слово — как, впрочем, и их тела, и их мужество.
— Нужно доставить младшего Гарри домой. Пусть ему промоют рану и перевяжут голову, — произнес Грэшем. — А еще не следует забывать, что снаружи нас может поджидать враг.
Эти его слова всех отрезвили. Верно, кто поручится, что бандиты, чье нападение они только что отбили, не поджидают их где-нибудь в узком переулке.
Между тем слух о побоище в театре уже распространился по всему городу. На улицах царил переполох, женщины сбивались кучками на углах, и когда Грэшем и его бойцы шли мимо них, перешептывались и показывали пальцами. Гарри шел в центре вместе с Джейн, которая не стесняясь поддерживала его, помогая держаться на ногах. Толпы народа таращились на идущих, отпускали в их адрес замечания, перемывали косточки, расступались перед ними, а те с видом победителей, гордо подняв головы, шагали по улицам по направлению к пристани. По пути не произошло ничего из ряда вон выходящего, если не считать толпы уличных мальчишек, увязавшихся за ними по пятам. Но даже те сегодня вели себя тихо, явно напуганные и насупленным видом Грэшема, и окровавленным платьем Джейн. В театре она попыталась привести себя в порядок — впрочем, без особого результата.
— Не желаете нанять пару человек, чтобы переправить вас на ту сторону реки? — поинтересовался неприветливый лодочник.
— Ну как, нужна нам чья-то помощь? — спросил Грэшем. Лица его слуг приняли оскорбленное выражение. — Благодарю вас. Помощь нам не нужна.
Навстречу им, держа в руках кувшин с водой и на редкость чистую тряпицу, выбежала жена лодочника — невысокая пухлая женщина с румяными щеками и тремя подбородками. На лице ее читались беспокойство и испуг.
— Моя дорогая… госпожа… Я подумала, что вам захочется… не знаю, что там у вас произошло, но…
Джейн молча посмотрела на нее сверху вниз. Было заметно, что добрая женщина уже засомневалась, правильно ли поступила, обратившись к благородной даме «моя дорогая!». И как только такое сорвалось у нее с языка? Не иначе, нечистый попутал… Но что это?
Джейн положила ей руки на плечи. Удивленная женщина подняла голову, и Джейн запечатлела у нее на лбу поцелуй.
— За всю свою жизнь я не видела никого добрее вас, — произнесла она.
— О, миледи!.. — вскрикнула женщина, заливаясь краской смущения. — Можете оставить себе и кувшин, и тряпицу.
С этими словами она бросилась назад в деревянный дом, в котором жила вместе с мужем. Спустя пару минут руки и лицо Джейн были чисты.
— Ты могла бы одновременно
— Да я бы своими руками построила корабль, лишь бы тот доставил меня домой и прямо в ванну, — пробормотала Джейн и, подняв юбки, шагнула в лодку, где деловито взялась за руль. Правда, часть ее «я» по-прежнему оставалась в шоке и плохо осознавала происходящее.
Лишь трое слуг были в состоянии грести. Манион и Грэшем переглянулись.
Сэр Генри сбросил куртку. На рубашке, в том месте, где выпущенная из арбалета стрела задела грудь, запеклась кровь, а воротник был порван. Манион занял место рядом с хозяином, заменив младшего Гарри и тех, кто получил серьезные ранения. Видя, что господин взял на себя их роль, слуги заулыбались.
— Послушай, старина, — обратился к Маниону Грэшем. — Делай что хочешь, только не дыши на меня!
Манион с довольным видом рыгнул и энергично взялся за весло.
— А теперь гребем!
Они отошли от пристани. По сравнению с той стремительной скоростью, с какой всего пару часов назад сэр Генри и его люди перебрались на этот берег, сейчас лодка двигалась еле-еле. Однако им удалось привлечь к себе взгляды не одного десятка глаз. Еще бы! Ведь не каждый день увидишь, как на весла садится благородный джентльмен, раненые слуги сгрудились на корме, а рулем управляет прекрасная леди. В общем, столь удивительное зрелище привлекло к себе большее внимание, нежели Великая Армада, когда та приблизилась к берегам Англии. С других лодок и баркасов доносились крики и свист, что, в свою очередь, приковывало к ним взгляды все новых и новых наблюдателей. Не прошло и пары минут, как вслед за Грэшемом увязался целый эскорт из лодок, лодчонок и даже нескольких крупных барок. Любопытным не терпелось узнать, куда же держит путь столь необычная компания.
Похоже, в Доме уже заметили их приближение и заподозрили неладное. На пристани начали собираться люди. С каждой минутой их становилось все больше и больше, пока там не оказались все до единого обитатели Дома. Челядь приветственно махала руками, радуясь возвращению хозяина и хозяйки, однако как только лодка приблизилась к берегу, все — от стюарда до кухонных мальчишек — словно по команде умолкли, как громом пораженные увиденным зрелищем: пропитанная кровью рубашка Грэшема, испачканное платье Джейн, раненые слуги на корме. Стоявшие на причале тут же принялись пересчитывать людей в лодке. Все ли вернулись? Младший Гарри поднял голову и заставил себя улыбнуться, кто-то другой из слуг помахал рукой. Как только стало понятно, что вернулись все, хотя и израненные, но на своих ногах, у собравшейся на пристани толпы вырвался рев облегчения. Восторг был бурным: народ кричал и прыгал от радости, так что доски пристани ходили ходуном.
Казалось, сотни рук протянулись, чтобы схватить нос лодки и помочь ей пристать к берегу. Сосредоточенно поджав губы, Джейн продолжала делать свое дело — следила за тем, чтобы лодка плавно подошла к берегу. И верно: та легко, как перышко, как поцелуй, которым мать одаривает своего первенца, коснулась пристани. Ну все, сейчас расплачется, подумал Грэшем, глядя на жену. Ага, вот уже и губы подрагивают. Впрочем, стоит ли удивляться этому после всего, что ей довелось пережить. Он встал во весь рост, качнув лодку.