Совершенно секретно

Ингерсолл Ральф

Фольксштурм, фольксгренадеры и кишечные батальоны — все это были новые части противника, увеличение его военных ресурсов. В общей сложности они являли собой внушительную силу.

Но на этом проделки Гитлера не кончились. Он досрочно призвал в армию очередной возраст — мальчиков, едва достигших семнадцати лет, и вместо того чтобы сейчас же послать их на фронт в качестве пополнений, приказал фронтовым дивизиям забирать для своих нужд людей постарше из тыловых служб, а мальчиков сосредоточил на равнинах у Гамбурга. Он приказал создать из них совершенно новую армию. Он предоставил ей все преимущества в части вооружения и

снабжения и дал ей в качестве костяка первоклассных кадровых солдат и офицеров.

Итак, Гитлер получил новую армию, состоящую сплошь из молодых, здоровых людей, фанатично преданных ему и великолепно вооруженных. Она была до отказа насыщена новейшей и лучшей техникой, какую только мог предоставить рейх. Она получила название Шестой танковой армии СС, и это она 16 декабря возглавила наступление в Арденнах. Шестая танковая армия СС и поддерживавшие ее фольксгренадеры были организованы и подготовлены в период от середины октября до середины декабря, когда и началось их историческое наступление.

В то время, когда Эйзенхауэр раздумывал о том, поддержать ли ему Брэдли или Монтгомери, Шестой танковой армии СС не было еще на свете, фольксштурм и фольксгренадеры отсыпались дома на перинах, а кишечные батальоны были заняты своей диетой в госпиталях для выздоравливающих. То, что Союзный верховный главнокомандующий дал Гитлеру возможность перетасовать людские резервы Германии и создать Шестую танковую армию СС, было одной из важнейших причин, помешавших нам выиграть войну к рождеству 1944 года.

Но, рассказывая о наступлении в Арденнах, нельзя начинать с германских войск, участвовавших в нем; для начала нужно вернуться к Антверпену.

После поражения англичан у Арнгема, с точки зрения верховного главнокомандования оставалось одно: заняться накоплением войск и материальной части для вторжения в Германию большими силами. Возможность блица — короткого удара, способного сломить Германию как государство, — эта возможность, при имевшихся у нас людских и материальных ресурсах, была упущена. Теперь нужно было рассчитывать на превосходство военной мощи, а вопрос военной мощи упирается в снабжение.

Не следует забывать, что до сих пор все снабжение шло через район первоначальной высадки — все с тех же испытанных участков «Омаха», «Юта», «Юнона» и «Золото». Через Шербур и несколько" мелких портов на Ла-Манше мы получали ничтожные крохи. Правда, Гавр и Брест были, наконец, заняты, согласно плану «Оверлорд», но оба они были так разрушены, что пропускная способность первого из них сильно сократилась, а от второго, находившегося к тому же слишком далеко, вообще не было толку. Однако в первую неделю сентября продвижение англичан вдоль берега увенчалось одной замечательной удачей. В суматохе отступления, в момент предельной деморализации, немцы не доглядели, — и Антверпен попал в руки союзников совершенно неповрежденным, уцелели и были в отличном состоянии все причалы общей длиною в двадцать пять миль, все подъездные пути и разгрузочные механизмы.

Немцы не дрались за Антверпен — они просто оставили его. Это был подарок. Но и тут не обошлось без подвоха. Антверпен стоит в глубине длинного узкого залива, а выход из него преграждал остров Вальхереи, сильно укрепленный немцами и еще находившийся в их руках.

Антверпен, который никто и не мечтал захватить в целости, мог разрешить проблему снабжения всех вооруженных сил союзников

на континенте. Это третий по величине порт мира. К тому же положение его как нельзя лучше соответствовало нашим целям, не только в силу его близости к Англии, но и потому, что шоссе и железные дороги, расходящиеся от него, вели прямо к тем позициям союзников, которые были ближе всего к сердцу Германии.

Как только выяснилось, что нам не попасть в Германию без серьезной борьбы, вопрос Антверпена стал вопросом жизни. Все понимали, что после первого же осеннего шторма значение Нормандского побережья сведется к нулю.

В момент захвата Антверпена помыслы Монтгомери все еще были устремлены на равнины Гамбурга. Продвигаясь в обход всех береговых гарнизонов, какие он считал неопасными, и, оставляя для их блокирования слабенькие части, он спешил дальше. Он не счел нужным очистить устье Шельды, ведущее к Антверпену. Верховный главнокомандующий, штаб которого уже допустил один исторический провал по линии снабжения, не мог допустить второго. После Арнгема Эйзенхауэр предложил Монтгомери взять остров Вальхерен и очистить берега устья. (Генерал Маршалл отмечает в своем отчете, что Эйзенхауэр докладывал о необходимости очистить устье Шельды еще 9 сентября, через шесть дней после того, как Монтгомери занял Антверпен). И английские и американские советники Эйзенхауэра были согласны в том, что «освоить» Антверпен необходимо, но вопрос этот уже давно заботил американцев больше, чем англичан, — просто потому, что американцев-то было теперь гораздо больше.

Эйзенхауэр поручил выполнение этой задачи в первую очередь Монтгомери, как главнокомандующему сухопутными силами, но также и британскому военно-морскому флоту и британским воздушным силам, поскольку взять Вальхерен можно было только с моря или с воздуха, и находился он целиком в английской зоне. Говорят, будто сначала британские главнокомандующие ответили, что Вальхерен не может быть взят, что он неприступен, во всяком случае, в это время года, когда на носу зима. Но от Вальхерена теперь зависел успех всей кампании в Европе. Взять его было необходимо.

Это было второй проверкой руководства Эйзенхауэра: первая состоялась, когда ему пришлось решать, кому уделить большую часть американского снабжения, Брэдли или Монтгомери? Он выбрал Монтгомери, но слишком поздно, и Монтгомери потерпел неудачу у Арнгема. Возможно, что верховный главнокомандующий начал подумывать, вполне ли объективные советы он получает от своих помощников-англичан. Он еще раз поручил своим трем английским главнокомандующим расчистить подступы к Антверпену, и на этот раз они бросили в дело британские воздушные силы.

В штабе Брэдли, где Вальхерен представлялся более серьезным препятствием, чем даже германский Западный вал, эта весть была встречена с воодушевлением. Американцы до самого конца кампании сохранили уважение к боевому духу британских воздушных сил. За год до вторжения британский воздушный флот дал бой за столом конференции с целью вобрать в себя или хотя бы подчинить себе американские воздушные силы в Европе. Этот бой он проиграл. Тогда маршалы авиации дали второй бой, чтобы заставить американцев подчинить им свою тактику в спорном вопросе о преимуществе ночных и дневных бомбардировок. И опять англичане проиграли. Но американцы чувствовали, что маршалы примирились со своим поражением и не таят на них обиды.