Соверен
Шрифт:
— Да, — кивнул парень. — За шесть пенсов вы можете болтать с вашим другом полчаса. А если вы принесли ему какой-нибудь гостинец, скажите мне. За это тоже придется заплатить.
С этими словами он вышел из камеры, оставив нас вдвоем.
Барак опустился на койку Редвинтера. Я заметил, что вид у него усталый. Судя по обеспокоенному выражению его лица, новости, которые он мне принес, были отнюдь не утешительными.
— Это койка Редвинтера, — сообщил я с косой усмешкой.
— Редвинтера? Неужели вас держат в одной камере
— Да, и признаюсь, соседство не из приятных. Этот человек совершенно обезумел, Джек. Боюсь, со мной произойдет то же самое, если я здесь останусь. Сейчас Редвинтера увели на допрос. Одному богу известно, что ему придется вынести. Что до меня, я особой выносливостью похвастать не могу.
— А те, кто ею хвастает, ломаются так же быстро, как и все прочие, — заметил Барак. — По правде говоря, выглядите вы так, словно вас уже пытали! Скажите, что вам принести?
— Прежде всего, одеяла и сухую одежду. Без них я совсем пропаду.
Я почувствовал, как слова застревают у меня в горле, а к глазам подступают слезы.
— И разумеется, какой-нибудь еды. После я вам заплачу.
— Можете не волноваться, все будет вам доставлено.
— Благодарю вас. Господи боже, Джек, знали бы вы, как я рад вас видеть! Прошу вас, говорите, говорите! Я хочу убедиться, что мир за пределами этой камеры по-прежнему существует. Где вы поселились, у меня?
— Где же еще? Я решил, что ваш дом — пока самое подходящее место для всей нашей компании. Тамазин ухаживает за мастером Ренном. Ох, сэр, бедный старикан совсем плох, — в некотором замешательстве сообщил Барак. — Он еле добрался до Канцлер-лейн, и нам пришлось сразу уложить его в постель.
— Боюсь, он больше не поднимется, — вздохнул я. — Неужели он прибыл в Лондон лишь для того, чтобы умереть?
— Да нет, дело не так плохо, — успокоил меня Барак. — Просто он слишком устал во время путешествия. Отдохнет как следует и еще поднимется на ноги.
— Джоан знает, где я?
— Мы сочли за благо пока не говорить ей об этом. Сказали, что вас затребовали в Уайтхолл по срочному делу. А нам вы велели до вашего возращения поселиться на Канцлер-лейн и заботиться о мастере Ренне.
— Правильно, — кивнул я.
Несколько мгновений мы молчали.
— Слышите, как шумит дождь? — нарушил я тишину.
— Слышу. В Лондоне погода стоит еще более скверная, чем в Йоркшире. Дожди идут вот уже две недели. Помните то место за вашим домом, где прежде был фруктовый сад? Тот, что правление Линкольнс-Инна приказало вырубить. Они вроде хотят построить там новое здание.
— Конечно помню.
— Так вот, теперь на месте фруктовых деревьев — огромное море грязи. И это море подходит к самым стенам вашего собственного сада. Дальнюю стену, того и гляди, подмоет. Джоан мне показывала.
Я не ответил, ибо мысли мои были слишком далеко от проблем, о которых рассказывал Барак.
— Вчера и сегодня утром
— Возможно, они обеспокоены болезнью принца?
— Нет, мальчуган вовсе не так плох, как говорили. Я подумываю о том, чтобы проникнуть в Хэмптон-Корт. А вам что здесь говорят? Должны же они хоть как-то объяснить, почему держат вас в этой дыре.
— Говорите тише, — попросил я, наклонившись вперед и бросив выразительный взгляд на дверь. — Мой арест связан с королевой.
И я передал ему все, что узнал от сэра Джейкоба.
— Дерем, — присвистнул Барак. — Да ведь никто из нас думать не думал, что он тоже…
— Если меня будут пытать, я за себя не ручаюсь, Джек, — перебил я. — Редвинтера уже увели на допрос. Когда я услышал скрежет ключа, сразу решил, что настал мой черед. И понял, что сломаюсь, едва увидев дыбу.
Сжав зубы, я испустил нечто среднее между вздохом и стоном.
— У меня даже было искушение позвать сэра Джейкоба и выложить ему все, как на духу. Рассказать, что у королевы был еще один воздыхатель — Калпепер. А заодно сообщить о Блейбурне. Но я испугался, что подставлю под удар вас с Тамазин.
— Ничего не понимаю, — прикусив губу, пробормотал Барак. — С чего они решили, что вы знали о шашнях королевы и Дерема?
— Все это происки Рича. Помните, он видел, как мы выходили из шатра королевы? А потом, в Халле, Рич стал свидетелем моего разговора с Деремом. Наверняка этот молодой повеса давно был на подозрении. Может, подозрения эти несправедливы. А может, королева оказалась легкомысленнее, чем мы думали.
— И завела себе двух любовников?
— Все может быть. Так или иначе, Рич подговорил Малеверера оклеветать меня. И тот сообщил Кранмеру, что я знал о неверности королевы, но по каким-то причинам не сообщил об этом властям.
— И все-таки я не могу понять, почему вас бросили в Тауэр. Вас должны были отправить для допроса к Кранмеру, тем более в Йорк вас послал именно он.
— Уверен, пытаясь меня оболгать, враги мои не жалели черной краски, — заметил я.
В присутствии Барака страхи несколько улеглись, и ко мне даже вернулась способность рассуждать логически.
— Все-таки Рич добился своего. Я в Тауэре, деловая моя репутация подорвана, и Городской совет наверняка откажется от тяжбы с Билкнэпом. Мне следовало ожидать чего-то в этом роде. Рич не из тех, кто бросает угрозы на ветер. А судя по зловещим ухмылкам, которыми награждал меня Малеверер, козни против моей скромной персоны они строили вдвоем.