Соучастники
Шрифт:
И второй раз ухнуло в груди, только теперь уже всерьез. Ну, вот и все. Какого лешего полез в этот сраный фургон? Да, енотик – не собака. И не волк. Тот вон запросто здоровенную ярку на спине уносит. А Кеша слабоват оказался, наверное, мешочек по земле волочил, вот след и образовался. М-да, чему быть, того не миновать.
Вскоре
– Я ж его, как облупленного… Он же здесь служил, танки на базе охранял-обворовывал. Туда и снес, припрятал, не иначе. Возьмем валюту, а потом и его. Тепленького.
Собеседник, не отвечая, сжав зубы, думал о своем. О дураках, идиотах, баранах и прочих пнях при ментовских погонах, из-за которых приходится бегать по лесу, кормить комаров, рисковать подцепить клеща. А бесценные минуты и часы уходят. Время остается временем. Ну, зараза!…
Вспотев и здорово исцарапавшись, ведомые поскуливающим от возбуждения Алмазом искатели через полчаса прибыли к ограждению. Оно, хоть старое и ржавое, для человека было непреодолимо. Но где автомат Калашникова, там и штык-нож; в паре с ножнами из него получаются отличные кусачки именно для колючей проволоки. А на нижней ее нити глаз участкового следопыта зацепился за клочья шерсти, оставленные ну никак не человеком. Куда ты, тропинка, меня привела?.. Умник в штатском, судя по всему, тоже все понял. Посмотрел укоризненно, покивал. Эх, собака, собака…
Между тем ищейка, промчавшись мимо ряда потрескавшихся бетонных строений, бросилась за угол крайнего, где взорам опергруппы предстала. обыкновенная дряхлая собачья конура. А дух у сыщиков просто заняло – такой вони никому из запыхавшихся бегунов никогда в жизни ощущать не приходилось. Теплое солнечное безветрие усугубляло эффект. Алмаз с лаем двинулся в сторону источника едкого фимиама. Но проводник, задерживая дыхание, прервал его «полет».
– Алмаз, фу!.. Нельзя! Сидеть!.. Фу!!!
На честной собачьей морде явственно читалось недоумение: «Как же так? Я же нашел – вот
– Ты что, не понял, сержант? Вот следы, смотри сюда, – капитан скорчил укоризненно-разочарованную гримасу, – Это енот! У него тут логово, а Васильич наш, похоже, его подкармливает. Да, хорош твой Алмаз, ничего не скажешь! Мастак ходить по говняному следу!
Рвущегося к цели пса удалось унять, только отведя на полсотни метров, когда группа вышла из ядовитого облака.
Овчар, обиженный на весь белый свет, понуро поплелся в обратный путь, но уже не во главе, а в самом хвосте процессии. Да и остальные поисковики чувствовали себя далеко не лучшим образом. Непростая работа – нюхать енота!
– Чего приуныл, Васильич? Раскрыл, раскрыл Алмазик твой секрет! – потный участковый, верный себе, сохранял веселый тон, – Мы должны…
– Ну что ж, раз должны, – военный пенсионер, глубоко вздохнув, попытался протянуть ставшие непослушными руки запястьями вперед., – Я готов ответить по закону.
– Мы должны извиниться перед Вами, Павел Васильевич, за причиненное беспокойство. А благодарности и премии за помощь диким животным у нас пока не предусмотрены. Уж не обессудьте!
Часть вторая
ПРИВЕТ ОТ ЕНОТА
– Алмаз? За енотом?! Окстись, отец родной! Про кого другого, может и поверил бы, но чтобы этот пес – нет, нет и нет!
Именно так отреагировал давешний однокашник Сергея Петровича Анисимова по прозвищу «Анискин» на его историю, поведанную при случайной встрече в столовой санатория МВД, где один заканчивал, а другой начинал двухнедельный курс лечения.
Миновал год после увольнения теперь уже бывшего участкового из органов. Заслуженного, надо сказать, увольнения, с сохранением права носить форму, солидным пенсионным обеспечением и медалькой-побрякушкой на память.
Конец ознакомительного фрагмента.