Соучастник
Шрифт:
Горячими, влажными, восхитительно медленными, размашистыми движениями он проводит по мне языком, посасывая клитор и облизывая киску. Я не борюсь ни с собой, ни с ним. Зарываюсь пальцами в его волосы, хватаю две приличные пригоршни и сильно тяну. Зет шипит, на мгновение останавливаясь, чтобы посмотреть на меня. Наши глаза встречаются, и я чувствую, как от него исходит напряжение и жар. В его глазах скрыто предупреждение, но с оттенком веселья. Я тяну чуть сильнее, и он улыбается, рот открыт, веки отяжелели.
– Ты испытываешь меня, злая девочка?
– Угух.
Я чувствую себя сбитой с
– Бл*дь. Зет. Боже мой.
– Хочешь, чтобы я продолжал?
Я киваю, не решаясь заговорить. Зет просовывает язык между скользкими складочками киски, не торопясь, пока я дрожу и выгибаюсь под ним. Он безжалостен со своими пальцами, вводя их в меня и выводя мучительно медленными движениями, от которых я на грани слез. В какой-то момент я теряю контроль, не стыдясь сдавленных, нуждающихся звуков, которые вырываются из моего рта.
Я начинаю думать, что Зет намерен заставить меня страдать, что он будет вечно растягивать мое удовольствие, пока я не смогу этого выносить, но как раз в тот момент, когда я собираюсь начать умолять, он прекращает то, что делает. Он скользит вверх по моему телу с хищным, мрачным выражением на лице, обшаривая меня взглядом, голодным и отчаянным. Он собирается трахнуть меня сейчас? Думаю, он так и сделает, но он слезает с меня и ложится на кровать рядом со мной.
– Слоан… я твой, - шепчет он.
Я чувствую, словно давлюсь собственным языком. Я, наверное, неправильно его расслышала? Зет Мэйфейр никому не подчиняется. Но истина его слов - в его глазах, на лице, в линиях его сильного, властного тела. Он мой. Он отдает себя мне. И я знаю, что он говорит не только об этом моменте, о совместных тайнах наших тел, движущихся вместе в полусвете, когда Сиэтл медленно оживает. Он говорит обо всем себе. Он говорит о том, что будет всегда. Он - мой, а я - его, и вдруг мне кажется, что все встает на свои места.
Я забираюсь на него сверху, располагаясь над его напряженным членом, и опускаюсь на него. Мне нужно почувствовать его внутри себя больше всего на свете. Это похоже на последнюю часть молчаливого обещания, которое мы даем друг другу, и соединить наши тела - самая священная часть этого обещания. Руки Зета обхватывают мои бедра. Он прижимает меня к себе и не отпускает. Не сводя глаз, мы двигаемся друг против друга мощными толчками, мы больше не разделяемся, а становимся чем-то большим.
– Бл*дь, Слоан. Держись.
Зет садится, обхватывает меня руками, прижимая к себе так крепко, что кажется, я сейчас потеряю сознание. Я сдвигаюсь, чтобы обхватить его ногами, и тут он целует меня, лишая дыхания. Его руки вцепились в мои волосы, он оттягивает мою голову назад, чтобы получить доступ к шее, и впивается зубами в кожу.
– А-а-а! О, черт, Зет, я собираюсь…
Мне не нужно заканчивать предложение. Зет поднимает меня, переворачивает, все еще находясь внутри меня, и бросает
Огонь момента давным-давно выжег похмелье, хотя голова у меня все еще кружится. Голова кружилась из-за него. От недостатка кислорода и от интенсивности желания, пронзающего тело каждый раз, когда Зет выходит из меня. Потеря его кажется слишком тяжелой, чтобы вынести. Каждый раз он снова вгоняет себя в меня, как будто тоже чувствует эту потерю и твердо намерен это исправить.
– Кончай, Слоан, - рычит он.
– Не сдерживайся. Кричи.
Я так и делаю. Кричу так громко, что, уверена, люди этажами ниже слышат, и мне все равно. В тот прекрасный момент, когда я испытываю оргазм, Зет следует за мной, ревет вместе со мной, цепляется за меня, словно боится, что я могу и исчезнуть. В ловушке под его трясущимся, покрытым потом телом, на это нет ни малейшего шанса. Я нахожусь именно там, где должна быть, и он тоже.
Зет приподнимается на локтях, но не выходит из меня. Он прижимается лбом к моему и смотрит на меня, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Мы молчим. Нам не нужно произносить слова вслух. Я говорю ему все, что ему нужно знать, глазами, и он делает то же самое. А потом мы засыпаем.
Глава 21
Я просыпаюсь и не пытаюсь убить свою девушку. Как бы ни начинался день, это оху*нно. Я встаю с кровати и направляюсь на кухню, где обнаруживаю блюющую Пиппу Ньюан, облокотившуюся на кухонную раковину.
– Доброе утро, Пиппа, - говорю я ей.
Отныне и навсегда Пиппа. Не Ньюан.
Она бросает на меня злобный взгляд.
– Здесь есть медикаменты?
– Если и есть, то они нелегальные, - сообщаю я ей.
– Но у тебя ведь есть бланки для рецептов. Выпиши себе что-нибудь.
Я похлопываю ее по спине, изо всех сил стараясь скрыть злобную улыбку, когда она стонет.
Выхожу в коридор и в течение тридцати минут делаю несколько телефонных звонков. Остается еще одна неувязка, которую я пытаюсь привести в порядок, но к тому времени, когда заканчиваю телефонный разговор, все встает на свои места. Сегодня у меня есть планы на Слоан. Большие планы. Я чувствую себя чертовски коварным, когда возвращаюсь в квартиру, тело зудит от возбуждения. Давненько я так себя не чувствовал. На самом деле, не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал себя подобным образом.
Майкл и Слоан проснулись. Они втроем - Слоан, Майкл и Пиппа - развалились на диване в гостиной и выглядят весьма жалко. Слоан выглядит наименее жалко - уверен, что сегодня утром вытрахал из нее похмелье, - но она явно испытывает небольшое похмелье. Эрни растянулся на коленях у всех троих, его купированный хвост быстро мотается туда-сюда, словно обезумевший стеклоочиститель.
– Усыпите меня, - стонет Майкл.
– Это хуже смерти. Что произошло прошлой ночью?
Он не помнит, как я отвел его в душ, или не хочет помнить. В любом случае, я не говорю об этом.